Search for:
 

Куда уплыли московские «Аргонавты»?

«Аргонавты» были одной из самых популярных бит-групп в Москве во второй половине 60-х. Эта группа появилась на свет в Московском инженерно-физическом институте в 1966 году, добралась до самых вершин успеха, но, просуществовав всего лишь четыре с небольшим года, бесследно растворилась в истории. Этот же путь повторили и многие другие герои 60-х, поэтому судьба «Аргонавтов» вполне может рассматриваться как матрица биографии того поколения. Об этом однажды рассказывали музыканты этой группы — бас-гитарист и певец Георгий Крутов (или просто Гарик), певец и гитарист Георгий Седов (или просто Горик) и барабанщик Юрий Радашевич.

— На какой-то вечеринке в 1964 году я услышал чудесную музыку, — рассказывает Георгий Крутов, — которая мне страшно понравилась, я просто обалдел от нее, попросил переписать и кайфовал под нее страшно, вот только не знал, что кто эту музыку исполняет. И однажды в перерыве между лекциями по военной подготовке (я тогда учился на первом курсе МИФИ) я встретил человека, который стоял у окна и пел ту волшебную песню, я начал подпевать, и вдруг этот человек начал мне делать второй голос, чем меня категорически убил! Это и была песня «Битлз» «Hard Days Nights». А потом вместо лекций мы смотрели толстый журнал, который был у Горика, этот журнал назывался «Golden Beatles», в нем были напечатаны все тексты и гитарные аккорды, которые «Битлз» к тому времени успели записать. И вот мы, стоя у окна, пели все эти песни в хронологической последовательности, как они были написаны, вместо того чтобы заниматься начертательной геометрией или осваивать какие-либо еще науки…

— Это называется: спелись! — поддакивает Горик.

— И тогда вы собрали группу?

— Нет, мы с Георгием Александровичем начинали с того, что проводили вечера на репетициях джазовых коллективов МИФИ, а МИФИ в ту пору был настоящим центром джазовой музыки, — говорит Гарик. — Как сейчас помню, ему дали банджо, а мне — корнет. Я три раза в него дома дунул, так мне родственники сказали: «Либо съезжай с квартиры, либо найди себе что-нибудь другое». Они же не знали, что этим «чем-то другим» окажется бас-гитара!

— Каковы были ваши взаимоотношения с джазменами, ведь они представляли более старшее поколение?

— Джаз и рок-н-ролл тогда были как параллельные миры. — отвечает Гарик. — Они относились к нам снисходительно-прощающе, а мы… ну, у молодежи к старшему поколению всегда отношение радикальное. Но все же надо сказать, что мы росли в хорошем окружении,. Даже то, что мы просто сидели у джазменов на репетиции, сами еще ничего не делая, а просто смотрели, как они это делают, очень много дало нам. Мы все, в принципе, имели какое-то музыкальное образование, но оно же было классическое, мы ни черта не знали, ни даже что такое ритм-группа и кто ответственен за ритм.

— До появления «Битлз», — говорит Горик, — было такое ощущение, что музыкант — это человек, который долго учился музыке, вернее, его учили, и это — единицы, которых мы можем разве что увидеть по телевизору или услышать по радио. А наш удел — быть студентами или школьниками, а потом инженерами — и все. Но «Битлз» показали, что любые четыре парня могут научиться играть четыре аккорда и спеть «Love Me Do». Народ, еще ничего не умея, но уже вдохновленный этой идеей, стал разбиваться на четверки, буквально говорилось следующее: «Ты будешь играть на басу, а я — на ударных. Нет, наоборот! Ты — на ударных, а я — на басу!..

— Итак, вы познакомились, а где и когда состоялось ваше первое выступление?

— Это был английский клуб при английской кафедре МИФИ. На двух акустических гитарах мы играли и пели английский и американский фолк, — рассказывает Гарик, — . Иногда к нам подключался контрабасист Юрий Андреев, с которым мы учились на одном потоке. Окончив МИФИ, он, кстати, стал профессиональным музыкантом, играл вместе с Игорем Брилем, преподавал в джазовой школе. Но это были еще не «Аргонавты», а дуэт «Гарик и Горик». А в 1965 году, где-то в феврале, мы в первый раз услышали русскую бит-группу! Это был знаменитый «Сокол».

— Нет, сначала пошел ты, — поправляет друга Горик, — и когда ты вернулся, то был в полном восторге…

— Еще бы! — восклицает Гарик. — Я даже не предполагал, что в нашей солнечной стране возможно такое услышать!

— И потом, когда они приехали в наш родной МИФИ, ты потащил меня на их выступление, — уточняет Горик.

— На сейшне я встретил своего бывшего одноклассника Славу Атрана, — продолжает Гарик, — Он еще в школе отличался несвойственной советской молодежи коммерческой жилкой: менял марки на открытки, открытки на носки, носки на трусы, трусы еще на что-то, — и славился таким умением. И вот мы стояли там, слушали, балдели, и разговорились со Славой Атраном, который предложил нам свои услуги в качестве менеджера группы, то есть организатора наших будущих побед. Тогда это заключалось в том, что надо было достать настоящие электрогитары, которых у нас, конечно, не было, мы еще играли на акустических гитарах.

— И где он их достал?

— А вот это уже нас не волновало — это было Славино дело, — говорит Гарик.

— Но мы так и не отдали ему долг за те инструменты. Остались еще должны 50 рублей, — вспоминает Горик.

— Все то лето мы провели в Тушино, во Дворце культуры «Красный Октябрь», — рассказывает Гарик, — каждый день репетировали, как на работу туда ездили. В первый состав «Аргонавтов» вошли: Георгий Крутов — бас-гитара, Георгий Седов — лидер-гитара, Владимир Шамис (по кличке «Бома») — орган, Евгений Чупраков — барабаны, Вячеслав Атран — менеджер. А осенью в кафе «Ленинград» состоялось первое выступление «Аргонавтов». Мы заполняли паузу у «Соколов», и с нами играл их барабанщик Сергей Тимашев, — рассказывает Гарик. — И я никогда не забуду, как Горик не мог попасть штекером в гнездо гитары, так его било! Эту амплитуду можно было видеть! Еще бы! Одно дело — выступать в английском клубе МИФИ, где все — свои ребята и мы вроде как самодеятельность, а тут мы уже претендовали на внимание публики. Это была уже не самодеятельность, это было уже подполье. А играли мы «Animals» (немножко), «Rolling Stones» (немножко) и свои композиции (тоже немножко).

— А потом было устроено выступление в кафе «Спорт» в Лужниках, — вспоминает Горик. — И когда мы начали играть, постепенно лица наших друзей из группы «Сокол» вытянулись: они не ожидали, что за столь короткий срок мы сможем сделать такой мощный рывок.

— В первое время позиции соло-гитариста и барабанщика являлись большой проблемой «Аргонавтов», — рассказывает Гарик. — Иногда с нами на сцену выходили друзья из «Сокола» — гитарист Юрий Ермаков и барабанщик Сергей Тимашев. Делал попытку стать у «Аргонавтов» соло-гитаристом и солистом сын композитора Захарова Григорий. В Москве его все звали Гриша Лопес по аналогии с Трини Лопесом, потому что он исполнял весь репертуар Пита Сигера и Трини Лопеса, выступая в кафе и ресторанах. Но он был человеком слишком вольного полета, и никакой коллективизм даже в рамках рок-группы ему не подходил. Состав группы стабилизировался только в 1966 году, когда к «Аргонавтам» присоединились гитарист Владимир Силантьев из группы «Братья», которая к тому времени рассыпалась, и барабанщик Юрий Радашевич, «украденный» из группы Виктора Луферова.

— Где прошли самые запомнившиеся вам выступления «Аргонавтов»?

— Когда мы играли в МИДе, в цокольном этаже, — вспоминает Гарик, — там вдруг вырубилось электричество. И Юра Радашевич тогда минут десять или даже пятнадцать выдавал соло на барабанах!

— А помните, — воскликнул Юра, — как мы вместе с Гараняном выступали на ВДНХ в кафе «Выставочное»? Там еще двое каких-то ребят очень красиво танцевали рок-н-ролл…

— Силантьич был там на своей машине, — дополняет картинку Гарик, — так у него все лобовое стекло после концерта было в губной помаде!

— Я великолепно помню случай, произошедший в кафе «Молодежное», — рассказывает Горик. — Уже, когда мы играли, стояла на дверях охрана, и в перерыве кто-то ко мне подходит и говорит: «Там рвется малый один. Пускать или не пускать?» Описал его внешность. «Я, — говорю, — не знаю такого. Не пускай». Потом, уже ближе к концу люди начали как-то просачиваться в зал, все-таки прорвался и он, и оказалось, что это — Градский. Он вырвался на сцену, когда у нас был перекур, схватил гитару: «Разве так надо играть? Вот как надо играть!» — и стал наяривать «The House Of The Rising Sun», причем орал, как резаный. Сегодня он поет, а тогда он просто орал…

— Насколько я понимаю, успех «Аргонавтов» был основан не только на современном звучании, но и на русских текстах, в которых в большой степени содержались юмор, ирония и даже сарказм?

— Поскольку русский язык плохо сопрягается с ритм-энд-блюзом, то мы с самого начала выбрали юмористический, иронический подход к этому делу, — говорит Горик, — то есть тексты мы заведомо писали как хохмы, к которым и претензий особых быть не может. Я не хотел надувать щеки и корчить из себя проповедника-гуру, который учит всех, как жить. Нет, я просто рассказал анекдот, а твое дело — смеяться или нет. Вот был наш подход. Мы не написали ни одной песни серьезной, а приколов и шуток — полно.

— Тексты на русском. — продолжает мысль товарища Юрий Радашевич, — возникали из стремления все-таки уйти от вторичности и сделать что-то первичное. Ну, спели мы «The House Of The Rising Sun», а теперь попробуем что-то сделать свое.

— Одной из первых, — говорит Горик, — у нас родилась композиция «Кремлевские куранты», которая некоторое время служила… заставкой для телевидения. Когда вечером заканчивались передачи, на экране появлялась надпись «Не забудьте выключить телевизор», после чего телевизор начинал громко и противно пищать. Но перед этим на протяжении целого года на всю страну вместо гимна Советского Союза звучала композиция группы «Аргонавты» «Кремлевские куранты».

— Она была записана, мы ведь и на «Голубом огоньке» ее исполняли, — вспоминает Юра.

— Потом мне кто-то сказал: «Слышал я тут опять вашу композицию, какие-то фокусники под нее свои фокусы показывали!» Мысли об авторских правах нам в голову не приходили: исполняют — и хорошо. Тогда все было просто, — говорит Горик.

— А каким образом вы попали на «Голубой Огонек»?

— Мы отдыхали на Большой Волге, в спортивном лагере нефтехимического института имени Губкина, каждый вечер играя там на танцах, а осенью у них в институте устроили студенческий «Голубой огонек», который транслировали по телевидению, и ребята из комитета комсомола, с которыми мы там подружились, позвали нас выступить, — рассказывает Горик.

— А потом, — говорит Гарик — был уже настоящий «Голубой огонек», из телестудии на Шаболовке.

— Ту передачу снимали несколько раз, — вспоминает Горик, — Тогда не было еще видеомонтажа и все снимали «одним кадром», как говорят телевизионщики, а если кто-то сбивался, то всю передачу снимали с самого начала еще раз. И вот она уже должна идти в эфир, а все — брак, брак и брак. Я помню рыдающую режиссершу: в три часа эфир, а у нее опять брак: где-то что-то камера не то показала. И вышли из положения так: в тот момент, когда на записи шел брак, камер показывала вращающийся глобус, символизировавший передачу. А вел эту программу Олег Анофриев.

— «Голубой Огонек» для многих советских артистов служил трамплином на Большую сцену, а чем он стал для вас?

— Ну, положим, Большой сцены тогда еще не было, — говорит Гарик. но таким образом мы попали, что называется, в «обойму». И когда нужно было показать достаточно современную молодежь, то вспоминали про нас.

— У этих ребят с телевидения было несколько любимых групп, про которые знали, что они их не подведут, — поддерживает друга Горик. — Самая любимая группа называлась «Зеленый огонек», состоявшая из двух таксистов. Почему? Да потому что это был рабочий класс, что хорошо проходило по всем документам. Но это была первая и последняя группа, состоявшая из рабочего класса. А дальше уже шли студенты. И вот среди студентов мы были первыми.

— Или если нужно было включить каких-то музыкантов в программу радиовещания для иностранцев, чтобы показать, что в Советском Союзе рок-музыку не зажимают, то опять нас записывали, — продолжает Гарик. — Мы не то чтобы заигрывали с горкомом ВЛКСМ, но достаточно часто общались с комсомольцами, чтобы как-то легализоваться, чтобы нас не давили ногтем, как клопов, потому что тогда можно было в одночасье все потерять и вылететь к чертовой матери даже не за репертуар, а вообще за то, что мы имели наглость играть эту музыку! И комсомольцы в конце концов стали нашими хорошими друзьями. Они и ночевали у нас, и распивали у нас, и гуляли у нас, но… в нерабочее время. А до 18.00 они нам давали указания.

— Но все это веселье прекратилось после пражских событий, — говорит Горик, — когда по всем ДК и вузам была разослана директива о том, что все бит-группы, подобные «Аргонавтам», должны быть взяты под жесткий контроль, что репетиционные базы должны предоставляться только в исключительных случаях. А что музыкантам надо? Инструменты и место для репетиций. Послетали со своих мест и многие комсомольские лидеры из тех, что поддерживали бит-движение и помогали организовывать разные фестивали и конкурсы. Ведь секретарями комсомольских организаций они были лишь в рабочее время, а вечерами становились такими же молодыми ребятами, любящими «Битлз» и «Роллинг Стоунз»… И наступил период, когда всякие сейшены прекратились.

— И все сразу почувствовали, что начались перемены, — грустно, в один голос подводят итог Гарик и Горик.

— А вы пытались уйти на профессиональную эстраду?

— Нам предлагали в полном составе уйти на профессиональную сцену, — говорит Горик, — но благодаря участию в различных конкурсах мы посмотрели, как работают и живут музыканты-профессионалы, это произвело на нас тоскливое впечатление.

— Я хорошо помню, как нас приходили агитировать два респектабельных и достаточно пожилых человека, — рассказывает Юра. — Они упорно уговаривали нас пойти в филармонию, говорили, что они лично станут заниматься нашим ангажементом, организовывать нам концерты, что у нас все будет в порядке, что у нас всегда будет в кармане солидная пачка денег, то есть активно нас обрабатывали.

— Причем обкурили они нас тогда! — Горик вдруг вспоминает странную подробность давнего разговора. — Почему память запоминает какие-то дурацкие мелочи? Дело в том, что курили они «555», которые по тем временам в Москве можно было достать только в «Березке» или у фарцовщиков.

— Звучало это все довольно заманчиво, но мы отказались, — говорит Гарик. — И не то, чтобы мы решили подумать, мы сразу сказали им «нет!», так как никто из нас не хотел делать из этого увлечения профессию.

— И в первую очередь потому, что было ясно: играть то, что ты хочешь, там ты не будешь,

— поддерживает товарищей Горик.

— А карьера инженера тогда была действительно стабильная, — говорит Гарик. — Все знали: окончил институт, теперь можно писать кандидатскую работу. Это было нормально.

***

Казалось бы, некогда популярные песни «Аргонавтов» бесследно исчезли с горизонта российского рок-сообщества, о хитах этой группы — «Кремлевских Курантах», «Смеющихся дельфинах», «Разговоре двух соседок», «Маленькой колдунье» — помнили лишь те, кто слышал их живьем в далеких уже 60-х годах, но в 2003 году Георгию Седову, Владимиру Шамису и Владимиру Силантьеву удалось восстановить замечательный саунд группы, сделав римейк старых хитов в новых аранжировках. Старые песни звучат не как воспоминание о прошлом, они свежи, полны энергии и очень актуальны, поскольку в таком стиле у нас на эстраде сегодня никто больше не играет, потому что уже мало кто помнит, как надо играть эту музыку…

 

Апрель 2004

Вы должны войти на сайт чтобы комментировать.