Search for:
 

Мир глазами джазового музыканта. Часть 1: Россия. Взгляд из Европы.

Сергей Летов иронизирует по поводу западной культуры.
Сергей Летов иронизирует по поводу западной культуры.

Польша. 1988.

Еще в перестроечные времена довелось побывать на краковском фестивале SOLO DUO TRIO в Кракове. Отложилось в памяти, что поляки, заслышав русскую речь, немедленно предлагали продать им советские рубли по весьма завышенному в сравнении с официальным курсу. Аркадий Кириченко даже устроил какое-то подобие издевательского аукциона на главной площади Кракова Rynek Glowny по продаже нескольких, завалявшихся в кармане десяток. В то же время молодой поляк, с которым мы разговорились во время концерта в кафе, услышав, что мой младший брат-панк поет на русском языке, был очень смущен. Он никак не мог себе этого представить, совместить в своем сознании панк и русский язык.

В связи с каким-то неизбежным традиционным польским шахер-махером организаторы купили нам обратные билеты только до Бреста (возможно, железнодорожные билеты по СССР у них продавались за рубли, а это был в Польше – страшный дефицит и предмет спекуляции). Они выдали нам на транспортные расходы злотые и пообещали, что купить билеты на проходящий поезд в Москву на границе можно без проблем. Мы прибыли вечером на станцию Тересполь и провели в ожидании поезда в СССР всю ночь. Брест был всего в 3-5 километрах, но оказалось, что на проходящие поезда никого не сажают и не выпускают: таможня, паспортный контроль

– граница на замке. Наконец, правдами и неправдами нам с Аркадием удалось выбраться на какой-то запасной путь, с которого должна была идти электричка Тересполь-Брест с четырьмя вагончиками для пограничников/таможенников. Когда мы, отягощенные кофрами с тубой, саксофонами и бас-кларнетом, взобрались на руинообразный перрон, к нам подошел польский пограничник. Я решил продемонстрировать лояльность и спросил «по-польски»:

— Чы почёнг до Бжесту тутай?

Польский пограничник заволновался, снял автомат с плеча, но потом вдруг с несколько недоверчивой интонацией в голосе спросил на чистом русском языке:

— Ребята, вы из Москвы что ли?

— Да….

— Так чего вы выебываетесь?! Так и скажите, что в Брест вам надо. Садитесь, сейчас поедем…

***

Италия.

Еду я как-то из Турина в Венецию на поезде. Положив мне голову на колени, спит моя знакомая — итальянская танцовщица. Справа от меня сидит студентка. Заглянув в ее конспекты, я обнаружил, что она изучает Фрейда и психоанализ. Как-то слово за слово — перекинулись с ней парой фраз. Напротив – сидели пожилые итальянки, которые возмущались тем, что в купе так холодно. Обсудив этот вопрос и получив мое согласие, все вместе решили потребовать у проводницы включить обогрев. По окончании сцены в стиле кино итальянского неореализма самая любопытная из бабулек поинтересовалась:

— Молодой человек, а какой Вы национальности? Ваша дама — несомненно итальянка, с девушкой вы говорили то по-немецки, то по-английски. С проводницей, по-итальянски, но вы, конечно, не итальянец. Мы вот тут поспорили между собой…

— Я русский…

Тут между итальянскими бабками произошел опять шум и галдёж в том же стиле, из которого я понял, что никто из них не угадал и спор не выиграл. Одна из теток сказала, оправдываясь:

— Ааа… русский! Конечно – они же на всех языках говорят!

Подолгу бывая в Италии в начале 90-х, я успел заметить, что отношение к русским и России там было чрезвычайно теплым. Меня поражала в итальянцах полная неосведомленность в политике и невнимание к Горбачеву/Ельцину. Если в Австрии, в венском джаз-клубе Blue Tomato во время концерта ТРИ”О” и тувинской певицы Сайнхо в меню появились названия со словосочетаниями типа Jelzyns Fleisch (вообще-то обычно это блюдо там называлось Teufels Fleisch – филе Дьявола) и что-то на тему Горби, то на Юге Италии ассоциации исключительно были связаны с советскими футболистами, заблиставшими в итальянских клубах серии А: Savaroff, Mikhailicenko…

В представлении итальянцев Россия – это какая-то удивительная Santa Russia, то есть Святая Русь, где не может быть, например гомосексуалистов. Для итальянцев важны прежде всего не идеологические, а эстетические категории: еда, напитки, секс, театр, спорт. За это они русских любят… Помнится, директор центра экспериментального театра в Риме высказывал опасения, что если активные, талантливые и собранные русские двинутся в Италию после предполагаемого открытия границ, самим итальянцам придется тяжело.

Русская Саксофонная Мафия насилует Лорелею на набережной Рейна.
Русская Саксофонная Мафия насилует Лорелею на набережной Рейна.

Итальянские левые очень тяжело переживали падение коммунизма в СССР. Для них это было не крушение идеологии, как таковой, а дискредитация великой идеи страной, не имевшей старинных традиций коммунального самоуправления. В Риме меня незнакомые люди чаще всего меня принимали за немца, возможно из-за акцента. Принесут в кафе чашечку эспрессо и “битте!”. Чтобы лечиться от ностальгии, в отличие от Тарковского я отправлялся в Риме на Порто Портензе – большой рынок, захваченный сначала ненадолго поляками, а потом – основательно русскими бандитами-рэкетирами. Походишь по рынку, послушаешь блатную музыку:

— Ну ты, чмо черножопое! Куда, бля, нах! Стоять!! Стоять, кому говорю! Щас у меня пизды схлопочешь, ебанько!

….и дым отечества не так уж кажется «и сладок, и приятен».

***

Европа.

Средняя Европа отличается от Италии значительно. Италия – это как бы отдельный остров, со своей необщеевропейской модой, кухней, отношением к истории, со своей логикой и моралью. Европа же более унифицирована и единообразна. Мозг среднеевропейца промыт средствами массовой информации до стерильной чистоты. Это безусловная вера во все, что талдычат по телевидению и в газетах. Вера, — помноженная на полное неведение в отношении реального положения дел в России, ее истории, культуры, государственного устройства, даже природных условий, — порождает какие-то нелепые химерические фантазмы. Самое поразительное, что все вышеперечисленное в столь же самой степени относится и к интеллектуалам, которые представляют себя нон-конформистами, авангардистами, борцами с системой потребительского общества и т.д.

Вообще, у нас тоже существует представление об европейцах, как о чрезвычайно культурных людях. Культура эта носит, правда несколько иной характер, чем у нас принято считать. Эта культура ограничивается преимущественно способностью обращаться с ножом, вилкой и салфеткой: культура официанта или офисного служащего. На протяжении полутора десятков лет с лишним я пытаюсь найти в Европе среди тех социальных групп, с которыми приходится профессионально общаться – музыкантов, актеров, литераторов, танцовщиков, администраторов – людей, которые читали бы Достоевского. То есть действительно прочитали бы роман, а не смотрели бы американскую киноэкранизацию. Результат неутешительный – единицы. Один, правда, читал не только Достоевского, но еще и Бахтина о Достоевском – и это оказался поэт-авангардист, коммунист.

Изучение западной культуры. Практические занятия в Италии.
Изучение западной культуры. Практические занятия в Италии.

Даже мой знакомый художник-концептуалист, буддист, организовавший многотысячные протесты против развития атомной энергетики в Баварии и преследовавшийся за это властями считает, что власти Латвии и Эстонии совершенно правы в том, что всеми возможными способами вытесняют русское население из Прибалтики. Что уж говорить об обывателях? Общий уровень интеллектуальной культуры среди образованных классов значительно ниже, чем в России.

С этим впервые столкнулись московские концептуалисты, выехав на запад в 1988-1989 с проектом ИСKUNSTВО. Немцы, помнится, даже обвиняли русских в интеллектуальном высокомерии. Тогда же, в 1989 году голландский фотограф-авангардист, послушав, как я объясняю принципы работы концептуалистов второй волны – конкретно Сергея Воронцова на примерах его работ, был просто потрясен и пригласил меня вскоре в Голландию. А вот покойному Вернеру Люди – саксофонисту, подарившему мне баритон-саксофон, на котором я играю до сих пор, мне так и не удалось объяснить смысл перформансов Алеши Фашиста (Алексея Соболева, московского концептуалиста-перформера, тоже покойного уже).

Теплота, с которой принимали русских-советских в Европе и Америке в период ИСKUNSTВА, объяснялась не столько экзотикой, интересом к СССР и России, сколько тем, что холодная война вступила в завершающую фазу, а кое-где также вполне прагматичным стремлением немцев к объединению Германии. Все эти мероприятия, походы в ресторан со скрупулезно выписанными и подколотыми к финансовым отчетам счетами, оплачиваемыми на первом этапе местными культур-ферайнами, как-то не бросались нам в глаза. Отрезвление наступило после падения ГДР, затем падения СССР. В одночасье вся дружба куда-то улетучилась и началось мелочная месть за былые страхи и самоуничижение. Впервые я заметил это дело опять же в Италии.

В 1991 году во время анти-горбачевского путча я играл “Алкесту” Еврипида в Помпеях в раскопанном античном театре в составе труппы уже упомянутого выше Центра экспериментального театра в Риме. Через пару дней после показа по ТВ танков на улицах Москвы мне предложили временное политическое убежище от имени какого-то союза итальянских то ли музыкантов, то ли актеров. Я, конечно, отказался, и при первой же возможности вернулся домой. Но уже в октябре 1991, когда я прилетел в Парму на спектакли той же “Алкесты”, после первого спектакля позвонили из полиции, и поинтересовались, есть ли у меня разрешение на работу в странах ЕС? Пришлось бросать все и возвращаться в Москву…

Дружба народов: Иан Суттон (Великобритания), Реза Керадман (Иран), Джованна Суммо (Италия), Сергей Летов - спектакль
Дружба народов: Иан Суттон (Великобритания), Реза Керадман (Иран), Джованна Суммо (Италия), Сергей Летов — спектакль «Смерть принца Бессмортного (Шах-Наме. Эпизод битвы Русама и Исфендияра). Рим. Театр ин Трастевере, 1992.

В то же примерно время московский прозаик Андрей Бычков предложил мне написать послесловие к его книге “Черная талантливая музыка для глухонемых”. В ней действующими лицами являются всякие наркоманы, фашисты, подземные музыканты и прочие неформалы

— группы риска. Так что я, как бы почти персонаж, должен был написать послесловие. Я и написал среди прочего примерно так: “представьте, что вас пригласили на званный обед в посольство или, скажем, на званный завтрак в резиденцию посла. Все было замечательно, вы поблагодарили за кухню, за отличный кофе. А вам отвечают:

— Что вы благодарите – все равно вы проиграли, это же была игра! И не делайте вид, что не понимали этого: незнание не освобождает от ответственности. Пора расплачиваться!” Как ни странно, но Андрей Бычков от такого послесловия отказался. Сослался на то, что издательство, в котором, как он надеется, выходит книга – демократовское. Мол, хозяевам такие басни не понравятся, и они книгу не издадут. Книга вышла — без моего послесловия.

***

Франция.

Еще хуже дела обстоят во Франции, главной арабской стране. Однако речь пойдет не о Париже – столице Африки, а о Юге. Летом 1998-го я был в Тулузе на франко-российском фестивале современного искусства “Гаронна встречает Волгу” (Гаронна – это река в Пиренеях). Что мне не понравилось сразу – это то, что в середине фестивального буклета была ОГРОМНЫМ ШРИФТОМ МНОГОЗНАЧИТЕЛЬНО НАПЕЧАТАНА какая-то ЧЕЧЕНСКАЯ “СКАЗКА О ВОЛКЕ”. Я начал с того что демонстративно раскрыл буклет, на глазах у вручивших его мне французских работников фестиваля вырвал из середины вкладыш со сказкой, смял и выкинул в корзину для мусора.

Образ Летова в итальянском изобразительном искусстве.
Образ Летова в итальянском изобразительном искусстве.

Эту же сказу о волке столь же большим кеглем напечатали и на плакате, размещенном в столовой, где питались российские участники фестиваля. Гид, прикомандированная к танцовщикам “Класса Экспрессивной Пластики”, выступление которых я сопровождал на бас-кларнете, изредка пугала нас рассказами, что к ней подходили чеченцы и просили им показать русских участников фестиваля.

Несчастная страна, почти полностью оккупированная неграми и арабами, страна с самой жуткой бюрократической системой. На Юге – нефранцузское население – арабы, негры, баски, португальцы составляет в городах уже свыше 40 процентов. Среди этой публики царит дикая антисанитария, бандитизм. При этом французы в наибольшей степени создают препятствия в выдаче въездных виз гражданам России. Почему?

В Лувре, несмотря на множество русских туристов – путеводителя на русском нет. Зато есть на арабском. Правда, я там – видно, не судьба – не столкнулся ни с одним арабом. Тем не менее, под Лувром располагается огромный книжный магазин, в котором большим спросом – наряду с альбомами по искусству – пользуется книжка комиксов для детей, в которых чеченская девушка разными способами героически расправляется с русскими солдатами! Впрочем, что на бедных французов сердиться? Когда-то франк Карл Мартелл в битве при Пуатье остановил арабское завоевание Европы. Тысячу с лишним лет спустя его потомки все сдали без боя …

***

Германия.

Другая позиция вырисовывается в последнее время в Германии. Несмотря на общеевропейскую тенденцию свертывания контактов с Россией и русскими после расширения НАТО и Евросоюза на Восток, немцы сохраняют какой-то глобальный интерес. Возможно, это связано с потоком эмигрантов из пост-советских республик, ведь местами “русские” составляют в городах Германии до 10% и выше, издают свои газеты, открывают клубы, магазины. Особенно впечатляет русская община в Берлине.

Русские, скорее всего, представляют для немцев просто притягательный тип психики и темперамента: вспоминаются берлинские клубы DKB (Дом Культуры Берлин) на Тор-штрассе и Russkoee Polee на Циновитцер-штрассе. В последнем русских не только пускали бесплатно – но и наливали в специальной комнате водки, шампанского, в то время, как чинно сидевшие по стенкам немцы, уплатив изрядно за бокал красного вина, наблюдали за постепенно разгоравшимся трэш-угаром и «сопереживали».

Без звука, для антуража. Звук – от дискотеки: …на побеленные стены бывшего гдр-овского завода проецируются творения питерского кино-некрореализма: обдолбанные постпанки в резиновых костюмах химической защиты и противогазах карабкаются на какие-то “атомные” помойки. Ко мне подходит длинноногая немецкая девушка с бокалом красного вина и вкрадчиво спрашивает:

— Вы, наверное, русский художник?

— Нет, я музыкант.

— О, как это интересно!

…………………………………………………………………………………………

(окончание следует)

 

Вы должны войти на сайт чтобы комментировать.