Search for:
 

Метка: Алексей Романов

Встреча с человеком-невидимкой, часть 2
4

И тут тоже забавно получилось: когда мне было 11 лет, Союзу кинематографистов выделили пять квартир в доме № 21 по улице Народного Ополчения, корпус 1. И так получилось, что эти квартиры дали Ролану Быкову, народной артистке СССР Максимовой, еще нескольким известным людям, в том числе — и моему отцу, который тогда уже был заслуженным работником культуры РСФСР. А эта Максимова была бабушкой Андрея Лукьянова, поэтому мы с ним жили в одном подъезде. Вот ведь как тесен мир.

АЛИК ГРАНОВСКИЙ И АНДРЕЙ КРУСТЕР. ДИАЛОГИ О КОНЦЕРТАХ. Часть 2.
АЛИК ГРАНОВСКИЙ И АНДРЕЙ КРУСТЕР.  ДИАЛОГИ О КОНЦЕРТАХ. Часть 2.

«Тогда идите, мы вас увольняем, никто вас не держит,» — говорим мы, хотя сидим у Алеси дома. Мы были очень наглые ребята. Да, у нас действительно была разница в зарплате, потому что по тем временам, если бы все это оказалось раскрыто, мы могли бы срок получить.
И когда мы все это им высказали, они опять уходят в другую комнату, и через какое-то время, минут через десять, возвращаются: «Мы остаемся». И мы ни о чем таком больше никогда не разговаривали».

«ДЕЛО ВОСКРЕСЕНИЯ» Том 1. «Предприниматель» Саша Арутюнов.
«ДЕЛО ВОСКРЕСЕНИЯ» Том 1. «Предприниматель» Саша Арутюнов.

…В начале сентября 1983 года я узнал, что Саша Арутюнов и Леша Романов, бывший тогда лидером группы «Воскресение», арестованы и сидят в Бутырке, что у Саши дома был обыск. А спустя несколько дней в нашей студии раздался междугородний телефонный звонок. Женский голос поинтересовался, это ли номер ансамбля «Жар-птица» и можно ли поговорить с его руководителем Сергеем Поповым. Я ответил, что это я и есть, и услышал, что со мной разговаривает следователь Московского областного Управления внутренних дел капитан милиции Травина. Жестким официальным тоном, не оставлявшим места для вопросов, она сообщила, что ждет меня 19 сентября в 10.00 в своем кабинете. Я тут же перезвонил своим информированным московским знакомым и узнал, что именно Травина ведет дело группы «Воскресение». Не трудно было догадаться, что от «Воскресения» ко мне могли привести только две ниточки – или показания самого Саши Арутюнова, или квитанции почтовых переводов, которые он не успел или поленился уничтожить.

Дело «Воскресения». Том 3. Как бороться с творчеством собственного народа.
Дело «Воскресения». Том 3. Как бороться с творчеством собственного народа.

Хочу заметить, что все, кто в советские времена, так или иначе, принадлежал к неформальному рок-движению – музыканты, участники дискотек, распространители записей, журналисты подпольных изданий – все учились врать изначально, так как принадлежали, фактически, к культурному андеграунду. Сначала врали родителям, потом, работникам клубов и ДК, потом милиции. Последней, самой серьезной инстанцией был КГБ. Но и эту контору иногда удавалось обвести вокруг пальца: против жителей музыкального подполья не использовались слежка, прослушка и не разыгрывались какие-либо специальные оперативные комбинации. Весь этот набор использовался против известных диссидентов, таких как Сахаров, Солженицын, Марченко и т.д. Дело ограничивалось внедрением или вербовкой осведомителей (которые не всегда осведомляли) и профилактическими мероприятиями вроде только что описанного мною (которые были малоэффективны). Выскажу спорную мысль о том, что все должно было бы быть наоборот: диссидентов читали тысячи, а рок-музыку слушали миллионы, и те серьезные ограничения, которые советская власть ввела, дабы затруднить доступ к ней поклонников, вызывало серьезное недовольство у этих самых миллионов. Локальные репрессивные меры – против «Воскресения», Новикова, «Трубного зова» Агузаровой и других, не принесли почти никакого результата – количество рок-групп не уменьшилось, а увеличилось: список «магнитоальбомов», разлетавшихся по стране, занимал уже несколько страниц убористого текста.

Дело «Воскресенья». Том 4. В возбуждении уголовного дела в отношении С. Попова отказать
Дело «Воскресенья». Том 4. В возбуждении уголовного дела в отношении С. Попова отказать

Конечно, очень интересно было бы посмотреть сейчас судебные протоколы двадцатилетней давности. Поработав главным редактором газеты и нажив массу врагов из-за своих резких статей, я хорошо знаю: то, что написано от руки на судебной бумаге в линейку, может сильно отличаться от того, что реально происходило в зале суда – особенно после того, как секретарь под руководством судьи переложит рукопись на машинку. К тому же, суд над участниками группы «Воскресение» был априори судом заказным и советским. Но могу подтвердить, что и суд, и прокуратура и – самое главное! – следователь Травина не справились с возложенным на них Партией заданием. Все было как-то хлипко, тускло, лениво и неубедительно. И откровенно мерзко.