Search for:
 

Метка: Владимир Кузьмин

В ТРАВЕ У ДОМА, или как я был космонавтом. Часть 1

Кстати об инструментах. У барабанщика Валерия Брусиловского, сменившего Андрея Круглова (яркого и талантливого музыканта) были первые в СССР электронные барабаны – чёрно-белые шестиугольники, на которых он выдавал 10-тиминутные соло во время длинного «космического» инструментала (солисты могли в это время покурить за кулисами). У Игоря – двухгрифная гитара (не считая трёх других) по кличке «мотыга», у Скачкова – ручные клавиши с грифом, как у Дидье Маруани из «Space». Позже, когда на бас пришёл Ваня Ковалёв, его украсил новомодный инструмент без грифа с колками (струны крепились наоборот, сверху вниз), любовно прозванный «обрубком». У меня – первый же в России радиомикрофон «Синхайзер». Световое шоу соответствовало – за «Землянами» по всем краям бескрайней (по Гоголю) нашей страны неизменно следовала тройка фургонов с аппаратом: светом и звуком.

Встреча с человеком-невидимкой, часть 2

И тут тоже забавно получилось: когда мне было 11 лет, Союзу кинематографистов выделили пять квартир в доме № 21 по улице Народного Ополчения, корпус 1. И так получилось, что эти квартиры дали Ролану Быкову, народной артистке СССР Максимовой, еще нескольким известным людям, в том числе — и моему отцу, который тогда уже был заслуженным работником культуры РСФСР. А эта Максимова была бабушкой Андрея Лукьянова, поэтому мы с ним жили в одном подъезде. Вот ведь как тесен мир.

Встреча с человеком-невидимкой, часть 1

После того, как мы попали в эту тусовку, у нас сильно изменилась психология. Мы ощутили, что мы – не такие, как все. Последние десять лет я старался избавиться от ощущения, что я – не такой, как все. Надо быть скромнее, потому что я общался с такими талантливыми людьми, как, например, Юрий Шевчук или Жора Ордановский. И если они – такие, как все, значит, и я – такой, как все. Не надо эту гордыню! Но тогда мы решили, что мы – не такие, как все. Что наш мир – рок. И сообразно этому строились наши жизненные планы. При этом никто даже не представлял себе, куда мы лезем. Мы не понимали той системы, в которой жили. Мы были абсолютно свободны.