Search for:
 

Метка: Юрий Парфенов

САЙНХО
САЙНХО

Писать о Саинхо хочется/следует (получается?) скорее в понятиях «Веселой науки» Евгения Головина или иных миров Юрия Мамлеева, а не в терминах музыковедения, не констатируя в очередной раз, как западные обозреватели, уникальность ее голоса. Почему? — Да потому, что она не вписывается в традиционные деления/размежевания/классификации музыкальных жанров и стилей, представляет собой большое явление – принципиально во многом ИНОЕ по отношению к устоявшимся схемам и рамкам. Потому что для нее важны – прежде всего – не прием, не форма. А что? То, что вызывает наибольшее недоумение: странное схождение несопоставимого. На это мое внимание обратил впервые британский саксофонист и мульти-инструменталист Тим Ходжкинсон (Tim Hodgkinson – «Henry Cow» и др.). Попутно замечу, что эту же черту он отмечал и у другой великой российской певицы — Валентины Пономаревой. Саинхо – это не только «пещера голоса своего», а автор многочисленных разнообразных проектов, сотрудничеств в самых разных жанрах современного художественного творчества.

Как наше соло отзовется? Эссе о Новом Джазе. Часть 1.
Как наше соло отзовется? Эссе о Новом Джазе. Часть 1.

Те эксперименты, которые ставились в доперестроечных мастерских, и то, что сейчас принято считать московским авангардом, трудно даже сравнить. Музыка переходной поры была совершенно особенной, основывалась на спонтанном синкретизме, а сегодня авангард, все-таки, уже разложен весь по полочкам: вот это шоу, вот это этническое заигрывание с просвещенным обывателем, а это попытка прибиться куда-то к академическим музыкантам, ну а это мультимедийное искусство и соответствующие гонорары за музыку к театральным постановкам и фильмам – все это понятно. А то искусство было настоящим прорывом, потому что оно представляло собой поиск вслепую, оно создавалось «ни для чего, и ни для кого», оно было бескорыстным, – это была программа, создателей которой интересовала сама среда: немножко ошарашивающий, не совсем понятный, но страшно привлекательный мир свободного искусства и ничем не ограниченного творчества.

Величайшие музыканты мира. Владислав Макаров. Часть 2.
Величайшие музыканты мира. Владислав Макаров. Часть 2.

Это суховатая музыка, в которой присутствуют резкие переходы, скачки и откровенные расколы. Смычок Владислава Макарова совершает по-настоящему судорожные движения, он врезается в пронзительные звуки саксофона Летова. Ударные Юденича при этом не определяют ритм музыкальных фраз, а скорее, в сумасшедшем порядке расставляют в них знаки препинания. Прислушайтесь к сменяющим друг друга каскадам виолончели, чей звук перекрывается оглушающим голосом альта, а чуть дальше слышится лихорадочная трель сопрано, неуклюже вступающая в общий хор, за ней — снова звуки кларнета, которые почему-то раздваиваются…

Мир глазами джазового музыканта. Часть 2: Россия. Взгляд из Неевропы.
Мир глазами джазового музыканта. Часть 2: Россия. Взгляд из Неевропы.

Люди Запада значительно более односложны, одномерны, предсказуемы, близки к механизмам, значительно менее индивидуальны, разнообразны, чем русские, «русские» — в широком смысле слова, а не как графа в советском паспорте. Западные люди легковерны по отношению к пропаганде, легко усваивают то, чем пичкают их СМИ – Министерства Правды. В то же время вследствие своей практичности, экономности, — в том числе и в области мышления, эмоций, интересов, — они очень ограниченны в знаниях, во всем, что выходит за рамки непосредственных утилитарных потребностей. То есть, они хотят знать лишь то, что положено им знать и… не более того.

Величайшие музыканты мира. Сергей Летов. Часть 2.
Величайшие музыканты мира. Сергей Летов. Часть 2.

Одно из самых постоянных сотрудничеств Летова — это, несомненно, сотрудничество с трубачом Юрием Парфёновым, участником группы Три-О: диск Secret Doctrine содержит некоторые из их дуэтов, записанных в 1992, 1993, 1995 и 1999. Это сборник абстрактной музыки, творческой, с большим количеством элементов разговора и вкраплениями бас-кларнета, который вновь дает нам возможность изумиться глубине творений обоих музыкантов, в частности, при прослушивании волнующей Procession, и, еще раз убедиться в том, что Летов — поистине замечательный флейтист.

О восприятии Западом постсоветского джаза и российской электронной музыки
О восприятии Западом постсоветского джаза и российской электронной музыки

Процесс интеграции российских музыкантов в мировое музсообщество пока продолжается. Конечно, за границей русских все еще опасаются. Имеет место определенная инерция и нежелание конкурировать на равных. С другой стороны, отечественным музыкантам, занимающимся современной музыкой, наверное, не стоит замыкаться на своей самости и вариться в собственном соку. Гораздо интереснее вступать во взаимодействие на разных уровнях с коллегами из-за рубежа, пытаться находить с ними общий язык, укрепляя тем самым международный авторитет русской музыкальной сцены.