rus eng fr pl lv dk de

Search for:
 

ПОЮЩИЕ ГИТАРЫ – первый советский ВИА. Часть 1: «Немецкий пароль для Путина»

1966 год. Турбаза на Черном море. Будущие «Поющие гитары». Сергей Лавровский, Анатолий Васильев, Евгений Броневицкий, Владимир Калинин, Лев Вильдавский, Галина Баранова

Поющие гитары. Когда произносишь эти два слова, почему-то сразу очень хочется процитировать известные строки классика русской поэзии: «… как много в этом слове для сердца русского слилось, как много в нем отозвалось». Это, конечно, шутка, но в каждой шутке, как известно, есть доля правды. Думаю, что мало кому в нашей стране нужно объяснять, кто такие «Поющие гитары». Они были первыми! Они останутся таковыми навсегда!

По причине очень юного возраста в 60-70-х годах я ни разу не была на концертах «Поющих» и открыла этот ансамбль для себя только в 1994 году, когда Ленинградское телевидение показало фильм «Поющие гитары. 20 лет спустя». Конечно, это был шок! Через такое огромное количество лет вдруг выяснилось, что те песни, которые я так любила в детстве, которые мы пели в пионерском лагере, слова которых переписывали в песенники, все это – песни «Поющих гитар». Но еще большим шоком был поход на концерт «Поющих гитар» в концертный зал «Меридиан» в апреле 1999 года. За свою жизнь я побывала на огромном количестве концертов разных исполнителей, но такого я не видела и не слышала никогда! Все остальные наши ансамбли сразу же показались хором ясельной группы детского сада.

И вот, в канун Нового 2003 года, мы договорились о встрече с «Поющими» в гостинице «Советская». Надо сказать, что место это знаменательное. Именно там, в далеком 1967 году, состоялся первый концерт «Поющих гитар» в Москве. Волновалась я, конечно же, очень сильно. Ведь мне предстояла встреча с легендами советской поп-музыки! Когда я с мамой за ручку ходила в детский садик, эти люди уже гремели на всю страну. Но, как оказалось, волновалась я зря. «Поющие» оказались очень веселыми, добрыми, общительными людьми. Поистине талантливые люди талантливы во всем.

А в нашем тогдашнем разговоре речь шла не только об истории легендарного ВИА, но и конкретно о тех людях, которые в 1997 году не побоялись рискнуть и воссоздали коллектив. Кто они, эти знаменитые «Поющие гитары»? Но, обо всем, как говориться, по-порядку. Пусть они сначала сами расскажут о себе.

Евгений Броневицкий: Родился я в 1945 году в семье военнослужащего. В семье было два ребенка. Старший брат не пошел по стопам отца, стал музыкантом. Я считаю, что он в значительной степени и повлиял на меня. Как все дети, я учился в школе, потом поступил в Военно-механический институт. Проучился полгода, бросил. Перешел в другой институт, тоже бросил. Потом перешел в Гидрометеорологический. Океанологом мог стать! Представляете? Но, проучившись три года, сбежал к «Поющим гитарам». Взял академический отпуск, а потом был отчислен.

После «Поющих гитар» в 1975 году я пошел к Сан Санычу Броневицкому в ансамбль «Дружба», где проработал 10 лет. Потом мы с Сережей Дроновым создавали группу «Магистр». Хотели играть мощный металлический рок. У нас был очень большой репертуар, но не пошло. Потом работал с Юрием Охочинским, с Инной Бедных, в группе «Форвард». Короче, за пять лет я поработал в пяти коллективах. В конце 89-го года меня пригласила Эдита Пьеха. С ней я работал до 1998 года, т.е. 9 лет получается. С 97-го года снова в «Поющих».

Гроза всех шестиклассниц Сергей Лавровский и солистка ПГ Елена Федорова

Валерий Ступаченко: Я тоже «военный» человек. Родился в прошлом веке, во время войны, в 43-м году, в Энгельсе. В 44-м семья переехала в Грозный. Там жил и учился до 68-го года. В 68-м году меня пригласил Ленинградский диксиленд. Я уехал в Питер и до конца 68-го года работал с диксилендом. Потом он развалился. Тогда было модно саксофоны разгибать, говорить о том, что кто играет джаз, тот Родину продаст. В декабре развалился этот коллектив, а мне кто-то сказал, что «Поющим» нужен солист. Я пошел на прослушивание к Васильеву.

Часа два сидел, рот не мог открыть. Ничего себе! Прослушиваюсь в «Поющие»! Потом Васильев говорит: «А ты можешь хоть гамму спеть?» Я взял гамму в две октавы. Он говорит: «Годится. Завтра пойдем репетировать». Сделали пару песен, худсовет их послушал, и меня взяли на работу.

Сначала я был, как ворона белая, в обычном костюмчике выходил, меня публика вообще никак не принимала – два хлопка, три рывка. Позже Васильев сознался, что хотел меня убрать из коллектива. В 69-м году после фильма мы поехали на Дальний Восток, а Васильев тогда заболел и остался в городе. Меня одели в такой же, как у всех, костюм. Я когда пел «Чертово колесо», начал плясать, и меня вдруг приняли. Ко двору пришелся, как говорится. Вот так я до 75 года проработал. До этой оперы. А дальше мы все разбежались кто куда.

Я полтора года у Вайнштейна работал. Потом меня Лавровский пригласил в «Калинку». Семь лет я проработал в «Калинке». «Калинку» разогнали. Потом меня снова пригласили в «Поющие гитары» на «Юнону и Авось» на роль Резанова. Но Резановым я так и не стал. Пел в общем хоре. В 92 году оттуда ушел. С тех пор служу в храме.

В 97 году ребята возобновили свою деятельность. Мне позвонил Гриша Клеймиц, говорит: «Валера, ты бы смог помочь?» Я спросил благословения у отца Николая. Он сразу же согласился, говорит: «Это ансамбль очень культурный. Я в молодости ходил на их концерты. Он не несет ничего плохого, только радость». Но потом был такой момент, когда в какой-то православной газете, хотя я и не священнослужитель, обо мне написали, что беса пристроили – в алтаре, и на сцене служит. В общем, с 97 года я здесь, и с радостью продолжаю деятельность.

Юрий Соколов: Ну, короче, скажу! Родился в Ленинграде в 43-м году. Мы с Валерой ровесники. Кликуха – Помидор. Кликуху дали не в зоне, а в Ленконцерте. То, что стал музыкантом, виновата мама моя. Поступил в музыкальную школу. Потом хотел в музыкальное училище поступить, но меня не приняли. Показался бездарностью. А потом в Ленконцерт пришел. Нет. Сначала – в областную филармонию, а потом – в Ленконцерт, к Анатолию Королеву. Он как раз от «Поющих» убежал, не стал с ними работать. И мы с ним работали до 69 года.

Скоро Анатолий Васильев сбежит из ансамбля «Дружба», а пока он стоит справа, рядом с Александром Броневицким

В 70-м меня пригласили в «Поющие гитары». А потом я с музыкой не расставался, даже когда ансамбль разошелся в 75-м году. Работал в ресторанах, в варьете, но музыкой продолжал заниматься. Кроме этого у меня какое-то время была побочная работа. Главу одной фирмы возил. Где-то, наверное, месяцев восемь был шофером. Не потому что я хотел бросить музыку, а по семейным обстоятельствам.  Потом Женя и Гриша Клеймиц позвонили: «Давай снова!» Вот собственно и все. До сих пор мучаемся. Царь! Теперь ты говори! Когда родился? Ты фамилию-то свою помнишь? Кстати, тоже не в зоне дали кликуху.

Владимир Васильев: Родился 9 сентября 1950 года. Отец пел хорошо, поэтому какой-то голос и слух мне тоже достались. В 65-м году окончил музыкальную школу по классу трубы, но уже мучился, потому что Битлз услышал в начале 60-х годов и заболел битломанией. С тех пор решил, что на проволоке, т.е. на бас гитаре, мне интереснее. Меня пригласили в ансамбль «Лира» в 68-м году. Был такой у нас в Ленинграде ансамбль. Играли мы в клубе – в «Молотке» знаменитом. На танцах, на всяких вечерах. Потом в ансамбле песни и пляски, вместе с Дмитрием Петровичем Кижаевым служили. После армии меня наши питерские коллеги пригласили в Москву, в ансамбль «Добры молодцы». Там играл небезызвестный Сева Новгородцев. Он мне кличку Царь и придумал. С тех пор, это было в 1973 году, с честью несу. Имя свое почти забыл.

До декабря 1974 года я играл в ансамбле «Добры молодцы», а потом меня пригласили в ансамбль «Поющие гитары» – к нашим кумирам, на которых мы ходили. В 74-м году в декабре пришел в «Поющие гитары». Сначала мы играли в концертной программе и одновременно репетировали оперу «Орфей и Эвридика». Лично я отыграл оперу – 900 раз. Ровно 900 спектаклей отыграл и уехал в Москву, к Стасу. Олечка – 1000, а я – 900. И 50 спектаклей – «Фламандскую легенду». Года три работал у Стаса, потом – в группе «Круг». С 97 года – снова в «Поющих».

Юрий Соколов: Вообще, он наша гордость! Царь! А где у нас Вася? Спит? Кто разрешал? Что за дела? Позовите его! Оля, давай ты! Пора.

Ольга Левицкая: Ну, я тоже родилась в прошлом веке, 16 февраля 1951 года на Урале, в городе Нижний Тагил Свердловской области. Окончила там 10 классов в 68-м году. Потом до 73 года училась в Свердловском театральном институте. Еще во время учебы меня пригласили в ансамбль «Калинка». Я доучилась, приехала в Ленинград и уже через 10 дней начала работать в «Калинке». Проработала там до конца 74-го года. Потом заболела воспалением легких.

Однажды нам в гости пришел Алик Асадуллин. До этого мы с ним особо не были знакомы. В то время он только пришел в «Поющие». Его как раз взяли на роль Орфея. Сидели, разговаривали, пели всякие песенки. Он говорит: «Слушай, Ольга! Нам еще одна девочка нужна. У нас есть солистка – Ира Понаровская – Эвридика, а Фортуны нет. Хочешь к нам прийти?» У меня аж дыхание сперло, когда он сделал это предложение, потому что, сколько я себя помню, это были мои кумиры. Мне даже во сне не могло присниться, что я буду у них работать. Короче, я пришла. И, слава тебе Господи, меня взяли. Я спела Фортуну в «Орфее».

Через годик сделали оперу «Фламандская легенда». Там у меня тоже была характерная роль – Жилина. А до выхода «Орфея» мне еще полгодика удалось попеть в концертах. Только-только, можно сказать, стала входить во вкус, и концертная деятельность закончилась. Было безумно жалко. Хотя прекрасный был, конечно, спектакль. Я молоденькая девочка – и одна из главных ролей. Материал, в общем-то, интересный. Но когда это из года в год, потом уже стало просто невыносимо. Поэтому, когда Володя уехал в «Цветы» и нас с Сашей Федоровым туда пригласил, мы поехали. Где-то 1,5 года мы проработали у Стаса и вернулись в Петербург.

Александр Федоров и Евгений Броневицкий – лучший дуэт страны, наши Пол и Джон

Работали в варьете, в «Прибалтийской», в «Интуристе», в «Пулковской», в «Бригантине». Это школа потрясающая! Потому что столько пришлось спеть материала, который бы я никогда не спела на сцене. Мне бы просто не дали этого сделать. А там все это было возможно. Можно было петь, кого хочешь и сколько хочешь. Потом Саша работал в кафе «Дружба» диск-жокеем, а я там же – администратором. А в 97 снова собрались все вместе. Я очень сжато все рассказала, но, по-моему, все.

Евгений Броневицкий: С 97-года с нами, здесь на каторге.

Ольга Левицкая: Нет, я не считаю это каторгой. Для меня это семья.

Юрий Соколов: О! Вася подошел! Кликуха тоже не в зоне получена – Святой. Родился когда?

Василий Борисов: Родился в 45-м году на Северном Кавказе. Мои родители встретились в Цхенвали. Они там в госпитале лежали. Через год вся семья приехала в Ленинград, где и живем до сих пор. Учился на скрипке играть. Мы вместе с Юрой Соколовым учились. Нас воспитал Ленинградский Дворец пионеров. Оттуда мы пошли в музыкальное училище, дальше учиться.

Юрий Соколов: Меня не пустили.

Василий Борисов: Оттуда и наша дружба, и наша музыка. В 64-м меня забрали в армию. В 67-м году, когда я оттуда вышел, то уже помаленьку битломанил, если честно сказать. И вдруг я попал на зимний стадион, и услышал «Поющих гитар»! Я помню, как они тогда пели «Травка зеленеет». (Поет, подражая Битлам) «Травка зеленеет, солнышко блестит».

Дмитрий Кижаев: Не надо английский тут демонстрировать! Не надо!

Василий Борисов: Ну, чего? Я рассказываю! Ребята, я влюбился в этот коллектив! А у меня была своя история. Я в заводской самодеятельности работал, в разных коллективах. На маленькие гастрольки иногда ездил. Вот так росло что-то музыкальное. Потом меня пригласил Эдик Кузинер – композитор, аранжировщик. Он тогда работал с Анатолием Королевым. Ансамбль «Веселые голоса». Там я уже стал профессиональным человеком, на сцене поработал, а в начале 70-х, меня пригласили в «Поющие гитары».

Когда началась опера, я ушел в ресторан «Невский», где отработал 10 лет, пока не создал свой небольшой коллективчик. Сначала работали в «Тройке» на канале Грибоедова, потом – в ресторане «Россия» на Московском проспекте. Вот там я музыкальную карьеру закончил, когда Карабах начался. Это такие страшные времена были! Кровь лилась рекой! А потом снова «Поющие гитары» начались. Вот и все. Я о себе все рассказал.

— Тогда, может быть, кто-то про Сашу Федорова расскажет?

Юрий Соколов: Женя. Кто же еще? Это его друг. У них был лучший дуэт в Советском Союзе! Унисон самый классный был!

Евгений Броневицкий: Я могу рассказать, но не помню, когда он родился. Оля, расскажи ты, когда он родился, и что за семья у него была.

Ольга Левицкая: Саша родился 28 февраля 1948 года в Ленинграде. У него родители коренные питерцы. Маму-то я знала, а отец умер в 50-м году, когда Саше было два годика. Он был военный и, как потом выяснилось, умер при странных обстоятельствах. Он возглавлял отдел по борьбе с бандитизмом. Потом уже родственники рассказали, что он умер там, где арка Генерального штаба, внезапно, моментально, в возрасте 48 лет. Сердце. Хотя был абсолютно здоровый дядька.

Саша окончил среднюю школу, потом ПТУ. Немножко поработал электриком…

Василий Борисов в ансамбле Анатолия Королева

Евгений Броневицкий: …а потом он полюбил гитарку, полюбил группу Битлз. Потом была группа «Лесные братья». Они действительно неплохо играли. Я пошел их послушать, мне очень понравилось. Мы с ним выпили, я говорю: «Санька, иди к нам работать!» Он говорит: «Нет, не пойду! Вы продажные! Вы играете коммунистическую музыку. Не пойду! Мы тут настоящие». Второй раз пришел, выпили, говорю: «Давай, Санька!». Он: «Да что ты! Как? Ребят бросать неудобно. Они на меня рассчитывают». Третий раз пришел: «Поедешь в Москву? Ну, помоги нам немножко! Ну, съезди с нами! Нам записать несколько песен надо. Ну, пожалуйста!» Он говорит: «Ну, ладно. Съезжу. Во сколько ехать надо?» Приехали. В поезде выпили. На записи все нормально получилось. После этого мы с ним сходили в ресторан «Узбекистан», выпили по бутылке коньяка перед поездом, я спрашиваю: «Санька, пойдешь?» Он говорит: «А! Пойду!» Вот так я его «завербовал». Он с ребятами распрощался, отходную им поставил и пришел к нам в «Поющие». Это ранней весной 68-го года было.

Потом его стали забирать в армию. Ленконцерт каким-то чудом сумел отмазать. Каким чудом, я не знаю. У нас тогда концерт должен был быть в Академии транспорта. А как без Саши работать? Уже что-то отрепетировано. И вдруг появляется совершенно лысый: «Все! Отмазали!» Концерт состоялся.

— Оля, какие песни Федоров спел в фильме «Фантазия на тему любви»?

Ольга Левицкая: Про фокусника пел, про дурака. Еще там красивая песня была. Там Овчинников вроде бы на клавишных играет и поет. Вот это Саша поет. Я, к сожалению, уже текста не помню этих песен. Вот если бы услышала, тогда бы сказала.

А как сам фильм снимали, я помню. В Ереван, в Цхенвали ездили. Овчинников Юра – фигурист – все слова учил. Ему в фонограмму никак не попасть было. Аида Манасарова его натаскивала. Он еще немножко пришепетывает, а песни-то чисто спеты

Помню, как «Баха» записывали. Мы приехали на студию в шесть утра. В шесть утра, потому что больше времени не давали. Днем писались Лещенко, Толкунова. В общем, писали рано-рано-рано утром. Там такие ноты! Рыжиков сидел за пультом, говорит: «Боже мой! Как же можно утром такие ноты брать?!

— А у Вас были сольные работы у Намина?

Ольга Левицкая: Я пела популярную тогда песню Пугачевой «Женщина, которая поет», потом я пела песню Глории Гейнер только с русским текстом. И еще был такой композитор Володя Семенов. У него были две красивые, мелодичные песни. Мы их с Сашкой пели. А так, на подпевках, везде с ними.

После работы у Стаса Намина мы вместе с ним 3 года в «Бригантине» работали, потом – в «Прибалтийской». В «Пулковской» 5 лет проработали. У нас был очень хороший состав. А потом – «Дружба». Он, вообще, говорил, что ни петь, ни играть больше не будет. Я его буквально заставила. Боярский пришел к нам домой и говорит: «Оля, уговори ты его. Пусть возьмет гитару! Пусть позанимается! Ну, как бросать? Молодой же еще!» А он уперся: «Не буду играть – и все!» Я ему говорю: «Сань, ну, что ты еще умеешь в этой жизни? Дал тебе бог голос, дал тебе какое-то умение, так ты его не бросай!» Они с Боярским записали пластинку «Сильвер», Юрочка наш там был на барабанах.

Юрий Соколов: Но пластинка тогда не пошла. Публикации, правда, были.

— Когда он уехал? Пишет? Чем сейчас занимается?

Ольга Левицкая: Уехал он марте этого (2002) года. Звонит, передает всем приветы. Учится в университете, на курсах французского языка, поскольку он абсолютно на нуле поехал, а там французский язык – государственный. Он не может там устроиться на работу, пока у него не будет этих корочек. Вот уже полгода учится. В феврале должен сдавать экзамены. Он мне недавно сказал: «Оля, будь он проклят! Этот французский язык! Он мне снится уже. Я хочу остаться на второй год». Там ведь быстро все. Что-то он видимо успел поймать, а что-то – нет. Короче, конечно, ему несладко.

Русская народная песня «Калинка». Александр Федоров прекрасно справился с ролью сосны

У него жена французский язык знает хорошо, она работает при мэрии. И поскольку она молодой специалист, у нее там большие льготы. Они собираются открыть собственный ресторан.

Юрий Соколов: Вместе с Яковлевым, короче. Яковлев там будет шеф-поваром, когда его с губернаторского кресла подвинут.

Ольга Левицкая: Просто вот такие задумки есть, а как оно сложится, неизвестно. Получится или не получится это сделать, этого никто не знает.

— Про Григория Клеймица кто-нибудь расскажет?

Евгений Броневицкий: Родился он в 45-м году в семье музыкантов, по-моему. Окончил консерваторию. Очень талантливый человек! Работал во многих коллективах. Не возьму на себя смелость перечислить все. У Жана Татляна работал, у Пьехи, в мюзик-холле. Всегда бы одним из главных. Его должность – руководитель, дирижер. В «Поющих гитарах» тоже сделал очень много хорошего. Он очень быстро работал и с людьми ладил потрясающе. Например, меня понимал с полуслова. Я ему говорю, что я хочу, у него все получалось, у него никаких проблем не было. Он и музыкальную дисциплину в ансамбле поднял.

Ольга Левицкая: У Гриши, конечно, дар педагога, как ни у кого!

Евгений Броневицкий: После «Поющих» он с Ирой Понаровской сделал грандиозные проект «Ты и я». Но она, к сожалению, его кинула. Очень некрасиво поступила.

Сергей Дронов: Гриша умел подойти к каждому. Никого не обидел никогда. С юмором не расставался никогда в жизни. И работать умел по-настоящему.

Юрий Соколов: А какая была ответственность! Он же умер на сцене! Он работал с Виталиком Коротаевым. Пошел на концерт больной – давление огромное. И вот Виталик поет «И в дальний путь на долгие года», а Гриша доиграл последний аккорд и упал! 40 минут ждали скорую помощь. Еще и ребро, говорят, сломали. Откачивали, пытались завести сердце. Бесполезно. Там аорта порвалась, инсульт, инфаркт. Это у него уже второй инфаркт был, но он курил, несмотря ни на что.

— Дмитрий, теперь Ваша очередь.

Дмитрий Кижаев: Родился я в один день со Ступаченко, но на три года позже, в Запорожье. В Ленинграде живу с 48-го года. К «Поющим гитарам» я имею отношение только в современной истории, после возобновления. Хотя Сашку Федорова я знаю с 66-го года. Женьку – хуже. Лучше его брата знал.

Музыкой я занимаюсь всю жизнь. Учился в школе-десятилетке при консерватории, потом в консерватории, по классу скрипки. Потом обучение пришлось прервать, поскольку я с папой и мамой за границей был – в Швейцарии и ФРГ. Когда вернулся, меня перевели на теоретико-композиторский факультет. В школе меня джаз сломал. Брубек и т.д. В консерватории услышал Битлз. Тоже погиб. В 66-м сделал свой ансамбль. «Садко» назывался. Он был параллельно с «Лесными братьями», где Саша Федоров играл. Ансамбль просуществовал до 69-го включительно.

Все это время люто ненавидел «Поющие гитары», как и все полуофициальные и неофициальные ансамбли, потому что они уже имели статус официального коллектива. Понятно, да? У нас в ансамбле был упор на инструментальную музыку. Стал играть на соло-гитаре, потому что мне барэ было не прижать, мне одноголосно было легче играть. Вот так и получился из меня соло-гитарист.

Юрий Соколов: Ослабленный консерваторский организм.

Дмитрий Кижаев: Вот, кстати, я хочу Путину задать вопрос.

Евгений Броневицкий: А тебя к нему не пустят.

Дмитрий Кижаев: Тихо! Я немецкий пароль знаю. Мне интересно, играли мы в его школе на Петроградской стороне. Мы тогда всю Петроградскую прочесали своим составом – просто через школу. По возрасту как раз совпадает. Мне было 22, а ему должно было быть 15 или 16.

(продолжение следует)

Для Специального радио. Июнь 2006

Вы должны войти на сайт чтобы комментировать.