rus eng fr pl lv dk de

Search for:
 

КАК НАМ ОБУ. [СТРОИТЬ Р.О.С.С.И.Ю.]

От автора:
Есть здесь такое божество, которое зовут Ёптыть. На самом деле, все праздники в этой стране посвящены Его культу и тот, который празднуют в начале января – самый главный. Шизоиды бухают, истероиды взрывают петарды, основная масса населения делает то и другое – и всё это во славу Ёптытя. Во славу Ёптытя заливают глаза и затыкают уши, люди убегают от реальности, но она все равно приходит в дом. И, когда реальность приходит в дом, народ произносит одно-единственное слово: «Йооо-ооопть!» И начинается т.н. Бодун. Выкладывая текст по заявкам трудящихся, хочу заметить, что он датирован 1998 годом, хотя представляет собой совершенно свежий материал, за основу которого взят реальный доклад в рамках одного из заседаний вполне реального тогда Комитета по Геополитике ГД. Зачем оставлять старую дату и старое название совершенно новому тексту? Для конспирации. Ведь многие могут подумать, что это т.н. «План Путина», а подходить к таким вещам надо вдумчиво, т.е. с Бодуна. Месяц с самыми длинными ночами, безусловно, – лучшее время для этого. Ровно десять лет назад на троне сидел еще Ельцин, а вот прогнозы мои, как видите, оправдались целиком. Про музыку, здесь, правда, всего два абзаца. Тем, кто хочет про музыку, рекомендуем книгу А. Троицкого «Back in USSR» — книжка субъективная, яркая но, что касается «аромата эпохи» 80-х — the best. Опять же: «Боб-Цой-Майк…» (с) В. Шумов. Желающие музыку послушать, могут запустить приложенный к тексту музыкальный файл – роскошную музыкальную композицию нашего друга Александра Чиненкова «Пейзаж» в исполнении группы «СВ», которая в первой редакции имела название «обрюкшва», т.е. напрямую связана с «Планом Путина». Желаю здравствовать.

Сергей Жариков

КАК НАМ ОБУ. [СТРОИТЬ Р.О.С.С.И.Ю.]

Разговор по понятиям в Комитете по вопросам геополитики ГД РФ.
Круглый стол. В натуре

Проблема общей безопасности, а с ней и нарастающая проблема территориальной целостности страны вытекает из нерешённого до сих пор национального вопроса. Превращение русского народа в крепостную массу при абсолютном нежелании власти поддерживать жизнеспособность населения привело к распаду СССР. Отсутствие русской составляющей во внутренней и внешней политике Российской Федерации неизбежно приведет к подобному же результату, поскольку основным дефектом российской государственности остается отсутствие подлинного суверенитета. Хотя постановка вопроса о государственности может оказаться вообще некорректной.

Территория, которая странным образом называется Российской Федерацией, не имеет ни чётких государственных границ, ни федеративного договора, да и конвенционально межклановые, «джентльменские» соглашения между субъектами не имеют общего знаменателя. Само слово «государство» здесь является псевдонимом частных корпоративно-семейных интересов и, как следствие, собственно государственные институты здесь подменены их имитациями, получившие в определенных кругах название «спагетти» – неразрывный, «сплоченный» клубок не слишком бескорыстных интриг как местных «элит», так и внешних, международных «игроков». Коэффициент их полезной деятельности (если и есть такая) невысок, давно уже стремится к нулю, что проявляется в затяжном системном кризисе, толкающем страну к полной катастрофе и, как принято говорить в таких случаях, исчезновению с политической карты мира.

С этим сталкивается каждый гражданин России, начиная с самого простого – видя, например, как наши сельскохозяйственные рынки открыто контролируются иностранцами; продукция сгнаивается на местах, газеты пишут о неминуемом голоде и власти впадают каждый раз в аутизм. С другой стороны – беспрецедентная апатия населения, чья культурная, экономическая и политическая идентичность так и осталась утерянной; эта апатия сводит на нет любую мобилизационную программу. Таким образом, внутрисистемные подходы к преодолению кризиса, ключевой причиной которого является нерешённый национальный вопрос, остаются на сегодняшний день практически заблокированными.

Я исхожу из традиционной точки зрения на историю, как совокупность мифологем, жизнеспособность которых подтверждается поведенческой матрицей народа или группы народов, населяющих данную территорию, но никак не науку, то есть позитивистское изучение линейного распределения так называемых исторических фактов в так называемое историческое время. Историческое время в традиционном понимании не линейно, но циклично; а потому живучесть того или иного исторического мифа определяется тем, как народ энное количество раз воспроизводит его в собственном архетипе в виде мистерии и определяет свое настоящее не по своему прошлому, но по своему будущему как реализацию ожидания через катарсис.

Народы репрезентируют свою онтологию по схеме барочной оперы, когда в заключительном акте на сцене появляются ранее умершие или убитые персонажи и вместе с хором воздают хвалу богам и героям. Другими словами, настоящее опережает будущее в том смысле, что с народом происходит не то, что он заслужил и не то, что вытекает как следствие из всей его жизнедеятельности, а то, что он сам для себя ждёт.

Миф о нашествии варягов, например, горячо обсуждается не потому, что кто-то где-то пожелал ущемить чьё-то национальное достоинство, а потому что этот миф многим кажется имманентно русским. У русских есть глубинное ощущение своей экспансионистской и завоевательной миссии в Евразии как колониста абсолютно не русских автохтонов. В этой связи легко объясняются постоянные неудачи, как коммунистических демократов, так и коммунистических патриотов, время от времени разыгрывающих «русскую карту».

Современный российский вариант коммунистической идеологии является манифестацией именно этого – автохтонного, евразийского и абсолютно не русского в глубине своей национального духа. Русские же, – худо-бедно построившие на чужой территории государство, с которым автохтоны, видя, как оно рассыпается у них на глазах, совершенно не знают, что делать, – заявляют о своём намерении заново восстановить евразийскую государственность, но уже как подлинно русское государство. Это новое варяжское (то есть русское) нашествие неизбежно и, как всегда, оно произойдёт под тем или иным псевдонимом.

Некогда русских называли «татарами», а когда-то «немцами». В иных местах нас прозвали «казаками», местная, автохтонная гопота весь уходящий век русских называла «жыдами» – суть не меняется. Под маской псевдонима скрывается нордический инстинкт истинного хозяина жизни, хозяина территорий и Отца народов, которые под фразой «бей жыдов, спасай Россию!» на деле прячут своё стародавнее желание: «прийдите и володейте нами». Что ж, каждый раз приходим, и каждый раз «володеем». Для вашей же пользы.

Хочу подчеркнуть, что жыды это не Гусинский с Березовским – хазарские автохтоны, самозвано называющие себя «евреями», в чём им помогают коммунистические борцы с «сионистами» на азербайджанские деньги, – а современный псевдоним истинно русских людей, волей своих богов навязывающих местному населению Евразии цивилизационные установки, чтобы, в конце концов, те просто не вымерли от междоусобиц и элементарной глупости. Напомню, что словом «еврей» (иерей через ижицу) с незапамятных времён называли на Руси представителя касты священников и никакого отношения оно не имеет ни к иудаизму, ни, тем более, к так называемой «еврейской нации». Еврейский вопрос это псевдоним русского вопроса. Это подмена, которой занимались коммунисты на протяжении десятилетий. Обвиняя во всех грехах мифических «сионистов», коммунисты на деле проводили геноцид русских, кровавую свою работу называя «классовой борьбой».

Поскольку особей в мире больше, чем нужно для простого воспроизводства вида, позволю себе провести некую параллель. Весь западный мир, вопреки желанию «геополитика» Хантингтона, делится на нордическую и средиземноморскую цивилизации соответственно расовым типам. Старое название Балтийского моря – Средиземное Северное, кстати. И до сих пор европейцы делят свои народы на «северные» и «южные»: первые считались народами «языческо-протестантской культуры», вторые – «византийско-католической». Еще раньше они имели другие псевдонимы: Кошер и Треф; Израиль и Иудея; Гибеллины и Гвельфы и т.д.

Имперский «принцип домино» сработал и здесь, хотя аутентичный (примордиальный) Центр западной культуры все чаще стали считать «реформаторским», протестантским; если ещё глубже копнуть – языческим, а, значит, говоря языком современного политического гопника, еврейским. Католицизм южно-европейских стран объясняют, соответственно, провинциальной адаптацией центрального нордического архетипа, и распространенность знаменитого мифа о жыдомасонском заговоре лучший тому пример: для одних это репрезентация целей посредством псевдонима; для других – компенсация всё того же, вечного как мир, желания: «Прийдите и володейте нами».

Нам говорят, у мира сейчас один хозяин – Соединённые Штаты Америки, и этот «гегемон», де, несет миру «зло». Но это далеко не так. Просто Америка становится всё более исламской и менее протестантской страной, постепенно оформляясь в качестве детонатора для «русской миссии». Варяжское (то есть русское) нашествие на Евразию, поэтому, неизбежно. Это будет ответ союза «идущих» (языческих (европейско-протестантского и восточного) миров) на инициативы союза «уходящих», т.е. исламо-американского мира, который представляет собой союз тюрко-суннитов и семито-арабов с деградирующим Римом нового времени. А территория Российской Федерации – поле, где «игроки» будут «забивать стрелки». Следовательно, развитие процессов, которые будут идти на пространстве бывшего Советского Союза, пойдёт, как бы, по двум веткам – «до» или «после» русского нашествия. И здесь имеются три важных фактора, определяющих контекст будущих событий.

Во-первых, абсолютно новая геополитическая ситуация, которая сложилась в мире к началу второго тысячелетия. Это тот самый постмодерн, который никак не вяжется с Хантингтоновской теорией столкновения цивилизаций. Во-вторых, реальная роль, которую играл до недавнего времени Советский Союз в качестве противовеса для своего системного партнера по западному полушарию. Все идеологические клише отработаны и сданы в утиль. И, наконец, собственно интересы государствообразующего народа России, которому мы дадим имя – Русский Народ. Именно этот народ в постсоветскую эпоху с необходимостью станет субъектом мировой политики.

В силу репрезентативности публичной политики, причины событий гораздо легче определяются их же следствиями – недаром, один из известных телевизионных каналов взял себе в качестве логотипа символ Воды, а другой – Огня. Так что все всё прекрасно понимают, чайники отнесем на кухню и попытаемся разложить алхимию политического постмодерна на элементы обычного мышления.

Умение понимать ситуацию как постсовременную, – то есть ощущать, как время выходит из рамок настоящего, ещё не став прошлым, – определяет новейший тип мышления, следовательно, и всю связанную с ним политическую технологию. Такой тип мышления называют «катастрофичным», и он имеет свою историю. То, что сегодня называют теорией катастроф, в средние века тайные общества и оккультные ордена называли практикой перехода через инициатическую смерть.

Человек катастрофического типа мышления считает, что смерть организма не есть его конец, но коренная перестройка и, как следствие, смена его онтологического статуса. Перестройка необратимая, что важно подчеркнуть. Фраза «терпит катастрофу», собственно, и обозначает этот переход. Надо заметить, что слово «катастрофа» звучит здесь несколько в иной тональности, чем мы привыкли его слышать. Это превращение внутреннего Адама в Люцифера; безвозвратная потеря Орфеем своей Эвридики взамен на временное бессмертие, поскольку мистерия снова повторится на новом круге Вечного Возвращения, пока эта бесконечная серия метаморфоз не воплотится в цепочке Имён…

Грандиозная информационная революция; рассыпавшиеся на глазах миллионов людей, казалось незыблемые, клише; холодная война, которую «проиграл» Советский Союз, подыгрывая США, – определили контуры новой политической эпохи как эпохи постмодерна. Мир отнюдь не стал однополярным; этот миф про себя запустили американцы с провокационной целью – перчатка брошена с тайным желанием, чтоб хоть кто-нибудь ее поднял. Собственно «провокация» это и есть игровая стратегия на определение подлинных, онтологических имен.

Действительно, наша глобальная система внутренне противоречива, замкнута на самой себе, а потому по логике систем может управляться только извне – с Луны или, на худой конец, Марса. (Венеру, как всем хорошо известно, забронировали за собой так называемые «тамплиеры пролетариата») А управляемость упирается в знание имён – они же названия узлов глобальной информационной сети.

К концу двадцатого века определились четыре основных субъекта мировой политики, четыре «сетевых магнита», являющиеся центрами геополитических притяжений.

Первый – это Соединённые Штаты Америки, старый наш гегемон, до недавнего времени состоявший во главе так называемого Запада. Второй – это Япония, не установившая полный контроль над так называемым Востоком лишь вследствие интриг её экономических и геополитических конкурентов, главным образом, США (имеются в виду, в первую очередь, китайско-японские и японо-корейские отношения). Третьим субъектом мировой политики к концу тысячелетия становится объединённая Европа, опровергая тем самым англофильскую, антиконтинентальную концепцию Хантингтона о «едином Западе». Увы, не нашлось сегодня места химере «славянского православия», да и сама западная цивилизация, как следует из многочисленных заявлений радикальных политиков, распалась на «белых» и «африканцев». Ну и, наконец, так называемый «третий мир», Центром которого является его собственный Периметр; мир не более «зеленый», чем «красный», ставший сегодня Четвёртым.

Реальная задача, которая была поставлена новыми хозяевами перед Советским Союзом после 1917 года, состояла в том, чтобы играть роль центра третьего мира (интересно, что сегодня на эту роль претендует Китай). Именно для этой цели США сначала помогли Союзу провести индустриализацию, вооружили новейшими танками Красную Армию, проредили ряды «верных ленинцев», потом развязали Вторую мировую войну и, наконец, руками своих креатур – Сталина и Гитлера – разгромили Европу, главного конкурента (плюс ядерные бомбы в «подарок» японцам).

Победитель в последней войне один, и это США. На европейских руинах США превратились в мировую державу, доллар стал мировой валютой, но работа спойлера была оценена по достоинству: советской партхозэлите разрешили построить для себя коммунизм, а Советскому Союзу оставили ядерные боеголовки и «антиамериканские настроения» пугать восточное полушарие третьей мировой войной. (Да-да, вижу-вижу, слышу-слышу, – пора бы, наконец, найти свое место в реальном порядке вещей и перестать себя обманывать).

Кто ж такие США, и почему они сами помогают миру создавать из себя образ врага? Или – тот же Израиль, по всему миру насаждающий и подогревающий антисемитизм? Или – наши доморощенные диссиденты, совместно с тогдашним КГБ доказывавшие наличие в стране химерической «советской власти»?

Аристотель говорил: «Если два человека делают одну вещь, то это две разных вещи», но если один человек делает две противоположных дела, разве это не будет одним делом? Как дважды два будет четыре, так и минус два на минус два – тоже будет четыре. Налицо один и тот же политический стиль – спираль, раскрученная, судя по всему, из одной точки, где периферия «воюет» с собственным центром. Стратегия обмена «проигрывателя на выигрыватель», где «советские» оказались просто пошлей «американских». Пошлость, как известно, признак плагиата, поэтому совсем не трудно догадаться, что ждет Соединенные Штаты Америки после распада СССР…

Разберемся теперь с постмодерном – эпохой, обладающей всеми признаками арт-проекта со своей собственной эстетикой и т.д. «Большим стилем» здесь становится, вроде бы, пародия, но из пары «пародист-пародируемый» пародист с необходимостью должен выпасть, поскольку он Автор, герой «настоящего». Для времени, вытекающего из чаши «настоящего», такого понятия уже не существует, и любой актуальный текст, поэтому, сразу же превращается в гипертекст, «мегацитатник», у которого, по сути, нет автора. Автором становится Композитор, составляющий композиции из «анонимов», то есть других авторов, лишенных онтологической субъектности.

На все есть теперь «гиперссылки», и всё всему соответствует лишь «примерно». Образы вместо понятий. Настроения вместо ratio. Однако при дальнейшей тотализации пелена и флёр тотальных несоответствий вдруг начинают лопаться, и сквозь дыры постмодернистских колготок мира начинает выступать разъеденное червями гнилое тело Реальности. Жуткая атмосфера тотальной очевидности: проститутки танцуют «Танец Фурий», особа королевского дома заводит роман с волосатым абханаком – Люцифер, превращаясь обратно в Адама, требует от окружающих сделать то же самое.

Вот и Россия должна идти за Америкой, а значит, обязана потребовать от США репараций за всю их политику по отношению к СССР в 20-м веке. Нищая Россия – гарант процветания Соединенных Штатов Америки. Вред, нанесенный русскому народу американцами, не соизмерим даже с преступлениями гитлеровских палачей. Именно США должны ответить и за гражданскую войну, и за сталинские лагеря, и за жертвы второй мировой войны, и за тех коммунистических шизофреников, что проводили в стране именно их политику. Да и не только в России. Легко заметить, что янки в международном масштабе ставят акцент именно на коммунистах, шире – щедро инвестируют в глобальную Левую.

И далеко ходить не надо: Мао мешал Японии превратить в свой рынок сбыта Юго-Восточный регион, Милошевич мутил Европу, Хусейн разводил на Ближнем Востоке, Чавес – народы Латинской Америки. В послевоенной Европе Соединенные Штаты начали с голландского наркотного коммунизма, а теперь всей своей массой навалились на союз Франция-Германия, понимая, что шизофренический пангерманизм есть наиболее действенное препятствие к объединенной Европе Наций с их огромным экономическим и интеллектуальным потенциалом. Одной рукой они заманивают в Германию турок, другой подпитывают угрюмый и недалёкий гитлеризм, чтобы кричать на весь мир о реваншизме и «ревизионизме»: последний, как оказалось, тоже американского происхождения.

Однако наиболее изощренным цинизмом отличается американская политика на Юге. В своем завоевании «третьего мира». Соединенные Штаты явно (и есть тому многочисленные подтверждения) делают ставку на Ислам. Именно США, что может показаться на первый взгляд парадоксальным, подогревают в мусульманских странах антиамериканские настроения. Именно США выпестовали тот тип «упёртого рогами» политика, наиболее яркими представителями которого являются такие откровенные американские подпевалы (прямые агенты политической разведки США) как Хусейн и Милошевич.

Ещё недавно американцы, одной рукой поддерживая на Среднем Востоке авторитет Советского Союза, другой толкали абханаков предпринять последний и решающий «бросок на Север», что стало совершенно очевидным после беловежского развала, когда США начали проводить жесткую линию на исламизацию не только бывших союзных республик, но и отдельных субъектов уже Российской Федерации. Самого большого успеха они добились, конечно же, в Европе, создав там анклав для дальнейшей дестабилизации своего опасного экономического соперника.

Любопытно, что в отношении России янки последовательно выступали и продолжают выступать за сохранение единого постсоветского пространства, дабы воспрепятствовать растаскиванию его частей новыми и старыми политическими конкурентами. Их цель проста и понятна: в этой стране не должно быть реальной экономики, здесь не должно быть никакого т.н. «среднего класса», экономическая стабильность должна быть сохранена на границе выживаемости населения за счет продажи сырья на экспорт. Для этого мировые цены на углеводороды удерживаются на достаточно высоком уровне. В противном случае Россия превращается в выгодного экономического партнера своих ближайших соседей.

И чтобы «ничего страшного не произошло», из соседних с Россией стран создаётся так называемый «пояс безопасности». Сами посудите, все годы так называемого застоя перестройки русские люди не имели никакой другой экономической реализации, чем поднимать экономику американских сателлитов: Турции, Китая и т.д., скупая их дешевый и некачественный товар, в то время как собственное производство «красные директора» по существу пустили с молотка.

Сегодня стало очевидно, что совместная и скоординированная политика тех коммунистов, кто сейчас у власти (включая сюда окружение секретаря обкома и члена Политбюро Ельцына) и тех, кто изображает из себя «оппозицию», находится явно в фарватере американского глобального политического курса. И, как всегда, отличается недальновидностью. Введение в 1999 году безналичного, а в 2000 г наличного «евро» может стать началом краха американской долларовой экономики. Более того, резкий отказ, например, одного лишь Китая от долларовой привязки или, например, официальное сообщение о том, что «80% имеющей хождение в России наличной долларовой массы иранского происхождения», может привести к полной гибели Соединенных Штатов Америки как суверенного государства.

В новом контексте необходимо рассматривать не только так называемый юго-восточный кризис, но и известные события, происходящие в нашей стране, инспирируемые мощным проамериканским лобби, контуры которого отнюдь не совпадают с теми уголовно-конспирологическими моделями столкновения интересов тех или иных финансовых групп, что предлагаются вниманию заинтересованной публики средствами массовой информации.

Эти четыре сетевых магнита, что я обозначил выше, представляют собой глобальное геополитическое «небо», которое, в свою очередь, держится на двух «соломоновых» опорах: с одной стороны это США+Ислам, с другой – Европа+Япония. Иахин и Воаз мировой политики. Исходя из этого, можно выделить и два основных сценария развития процессов на постсоветском пространстве, рассматривая их в контексте той постмодернистской ситуации, которая сложилась на противовесе двух глобальных геополитических полюсов. События, происходящие здесь, есть лишь касательные к тому или иному геостратегическому вектору.

Известно, что главным тормозом развития экономик тоталитарных стран является монополизм. Почему тогда широко рекламируемая у нас борьба с естественными монополиями не получила результата? Потому что консервация такого огромного пространства невозможна без насильственного заталкивания населения за черту бедности, а история доказала, что нет лучшего механизма по изъятию у людей материальных и духовных ценностей, чем механизм религиозный. «По радио у них будет звучать только популярная музыка, а церкви мы построим в каждой деревне», – обещал жителям России Адольф Гитлер.

Но лучше колоколен могут быть только минареты: чем меньше люди пьют, тем больше работают. Совершенно очевидно, населенная богатым и здоровым народом, такая территория не может быть эффективно управляема из одного центра, а старые идеологические клише по типу «бедного – но великого, без штанов – но в космосе» лучше сдать в золотой фонд жемчужин постмодернистского стиля.

Таким образом, пантюркистские и панисламистские силы, имеющие в нашей стране абсолютно общий интерес, а с ними – так называемые естественные монополии; а с ними, в свою очередь – ОРТ и ТВ-6 (нельзя забывать, что ОРТ это главный, покрывающий сигналом всю территорию, канал); а с ними весь красный политический спектр страны вкупе с так называемыми «патриотами» и евразийскими борцами «за правду»; а с ними – Березовский-Дочка-Папа (бывший секретарь обкома); а с ними – играющие на укрепление рубля финансовые группы – все они – проводники американского геостратегического курса, необходимым условием которого (см. третий фактор) является так называемая этническая анонимность того типа управления территорией, который лишь с оговорками можно назвать российским государством. А потому их «игра» всегда игра против государства в том смысле, что это их «государство», где русским места нет.

Десятилетиями гоняясь за так называемыми «врагами народа», коммунисты сами оказались врагами собственного народа. Если мы не будем и дальше себя обманывать и признаем, наконец, что авторитет Советского Союза держался усилиями Соединенных Штатов и что СССР занимал совершенно не то место в мире, которым награждали нас «Правда» и её американский аналог «Нью-Йорк Таймс», – мы непременно должны будем отказаться от правопреемственности и считать Советский Союз навсегда исчезнувшим государством. Тем более, Россия, в отличие от СССР, является строго мононациональным государством.

Недаром говорят, в конфликте двух – или ищи третьего, или это не конфликт. Да, бывший СССР был спойлером, а современная «демократическая» Россия стала глобальным шантажистом и разводилой, но как пела здешняя прима в образе родины-матери, «жизнь кончается не завтра», и она не кончится никогда.

Слово «Москва» происходит от мордовского «моска», то есть «медведь», и обозначает медвежью берлогу, место, где вожди автохтонов забивали стрелку. Символически «Москва» обозначает Третью точку в конфликте Двух, узел, конвенцию, «политес» по отношению к разнонаправленным векторам. Здесь имеется История, здесь накоплен Опыт и, в конце концов, Москва именно на этом поприще стала самым богатым российским Мегаполисом. Кто-то скажет: «гигантская прачечная страны», а кто-то – «третий Рим», но Образ сложился, отпечатался в сознании, неважно уже с каким знаком. Что это значит?

Это значит, что постмодерн – время имиджей, и Россия имеет шанс стать глобальной «Москвой» со своим интересом. Что такое «Москва» для хрестоматийного совка? – «Сердце Родины». Россия, аналогично, может быть «сердцем мира» лишь в образе Русского Национального Государства и никак не иначе, поскольку образ – то же имя – лучшая вакцина от спойлерства. Что труднее всего стереть в образе России? «Русское», и это очевидно.

Альтернативным сценарием структурной перестройки Российской Федерации, таким образом, становится панъевропейская модель «России регионов», об особенностях которой я сообщал в 1996 году на парламентских слушаниях по русскому вопросу и о приверженности которой заявляли в свое время Лужков и Примаков. Схема ее вкратце такова: на нынешнюю мелкую сетку из областей и республик накладывается более крупная – адекватных друг другу регионов, гомогенных и экономически одномасштабных. Федеральный центр становится узлом сети, куда сходятся нити строго оговоренных делегированных полномочий. Авторитет центральной власти основан, таким образом, на синергетическом эффекте Центра, а авторитет региональных центров определяется качеством соответствующего Узла.

Власть не может удержаться на штыках. Законы гравитации таковы, что власть постоянно падает под тяжестью собственного веса. Поэтому власти нигде не должно быть слишком много; и причина политической диеты в самой природе власти, требующей постоянного креатива. Власть и актуальность – почти синонимы.

Однако среда обитания любого креатива – свобода. Ощущение относительной свободы, или, точнее, атмосфера толерантности к инновациям в новой региональной структуре позволит решить весьма сложные проблемы, в частности, проблему обретения подлинного онтологического Имени соответствующего региона, а точнее, восстановления культурной идентичности – проблему, из-за невозможности решить которую, собственно, и развалился Союз. Более того, бывшие союзные республики, превратившиеся сегодня в якобы независимые государства, также могут стать субъектами нового регионального союза при соответствии изначальных условий общим «правилам игры».

Это будет новый союз, где сами народы определят свои государства, а не наоборот как сейчас, когда этим занимается страна, находящаяся на противоположной стороне планеты. Но главное народ, – составляющий подавляющее большинство населения страны, и который называет себя русским, – получит свою метрополию и правосубъектность, чтобы прервать, наконец, позорную практику действий, когда всевозможные проходимцы, выступая от его имени, решают «судьбу нации».

Вот тогда мы заставим так называемые естественные монополии делиться доходами с подлинными хозяевами этой земли, поскольку согласно нормам международного права (как, впрочем, и Конституции РФ) ресурсы и земля, на которой проживает тот или иной народ, принадлежат данному народу. Относительная независимость региона сама поставит перед местными элитами вопрос об ограниченности ресурсов, вынуждая местные власти уважать «своих» и ценить гуманитарный фонд, поскольку диктатура, как наиболее неэффективная система управления, станет слишком большой роскошью для территории, где мало или совсем нет природной халявы.

Мы сотрем, наконец, с русских позорную печать народа, умеющего зарабатывать лишь торговлей нефтью, газом и собственными женщинами. России регионов не нужен ни президент-исламист со подручные в виде так называемой оппозиции, ни их американские хозяева, проводящие сегодня по существу зачистку всего постсоветского пространства, которая в международной практике имеет точное название: геноцид. И если уж так люб американцам ислам, пусть насаживают его у себя, а еще лучше создадут на своей территории несколько независимых и суверенных государств, согласно социальным опросам и общественному мнению собственных политически активных граждан.

***

Любовь есть ни что иное, как каннибализм, загнанный в угол жесткими цивилизационными рамками. Успев лишь появиться на свет, маленькие люди начинают грызть свои любимые игрушки. Большие люди едят своих богов и называют это святым причастием; вампиры предпочитают трупы, алкоголики – соленые огурцы.

Если не цивилизация, Орфей давно бы уже съел свою Эвридику, Ромео расправился с Джульеттой, а нарцисс сам бы себя поджарил на сковородке. Человек любвеобилен, человек ест всё. А потому ненависть – та же любовь, если не ещё более сильное, так сказать, «чувство». В том, что этот народ водку называет «падлой горькой» и, тем не менее, употребляет её в немереных количествах, есть проявление своеобразной формы нарциссизма – любви как ненависти к себе. Стоило здесь одному из кандидатов в президенты случайно упасть с моста, как через неделю его чуть ли не единогласно избрали президентом страны. А, ведь, не упал бы – и не стал: такая у нас «любовь».

Что нам мешает полюбить мир и сделать собственный выбор? Мешаем мы себе сами. Вернее, не «мы», а «вы». Вот вы нас когда-то позвали. И мы идем к вам.

Русское нашествие на Евразию есть проявление любви. К народу, который видимо тоже из ненависти к себе называет себя русским, поскольку в глубине души понимает, что ему внушили быть «русским» с одной лишь целью приобщить к великому, но насквозь чужому государству, к которому он не имел и не имеет никакого отношения.

Конечно, люди подлинно русской нордической инициативы – те, кого местная гопота завистливо называет «жыдами», должны дистанцироваться от мифологических потомков Пересвета, Осляби и Великоапостольного князя Владимира. Что они еще хотят кроме куска колбасы, дешевой водки и президента Анкла Бенса? С другой стороны, намеченная цель требует причастия и дистилляции объекта, если не сказать дезинфекции от облепивших его тело паразитов.

Вполне возможно, население, состоящее из ненавидящих друг друга бескрылых индивидуумов, представляет в своей общей ненависти значительно более сплоченный антинарод, чем рядовая нация. Этот антинарод уже имеет свое антиправительство, антипрезидента-пахана, и все заняты одним общим антиделом – тиражированием и распространением ненависти. Действительно, самые ожесточенные войны происходят, как правило, между родными братьями. Но что мы имеем в результате? – «И были обры телом огромны и умом горды, и вымерли все, и нет от них ни народа, ни потомков». И – паразиты.

Власть не может быть «плохой». Власть – либо она есть, либо её нет. Просто есть народы исторически счастливые, а есть исторически несчастные, которые никак не могут понять, что именно своей ненавистью они удерживают правителей на собственной шее. Поскольку эта антилюбовь намного крепче обычной любви, то тираны, тиражируя ненависть к себе, удобно устраиваются на этой шее и сидят там бесконечно долго.

Ненависть народа и правителей друг к другу порождает особый вид культуры, где так много сентиментальности и воспевания жалости к себе. Нисходящая интонационная мелодика отражает нисходящее отношение к собственному будущему, собственному достоинству и собственным женщинам (которых они называют не иначе как блядями), поскольку счастье собственных женщин есть лучший критерий качества нации.

Чтобы помочь этому народу построить государство, которое он будет «хотеть», надо научить его либо любить и уважать своих правителей, либо не обращать на них никакого внимания, чтобы путем недолгого перебора пришли те, кто обеспечит ему преемственность мистерий. Поэтому русские с абсолютной необходимостью должны взять власть в свои руки. Собственно, что такое «нация»? Нация – это счастливый народ, живущий мистериями собственных мифов, одним из которых является миф и призвании варягов, то есть миф об обретении Имени. «Варяги» здесь лишь псевдоним референтной группы, обеспечивающей легитимность (и не только у русских).

Однако в силу ряда причин это имя невозможно обрести на всей постсоветской территории. Но и сила государства, с другой стороны, определяется не количеством снега-болот, а качеством своего населения, архетипической его спайкой и эффективностью системы управления, в частности, количеством и качеством т.н. «социальных лифтов», представляющих собой механизмы оперативной взаимозаменяемости элементов, т.е. обеспечивающих своевременную ротацию управленческих вертикалей.

Это звучит непопулярно, но именно достаточно компактная территория, как правило, заставляет власть сконцентрироваться на людях и думать о будущем. Да, чем меньше думают они о пространстве – тем больше о времени. Нередко карабкаться по отвесной скале планетарной цивилизации народы заставляет ещё больший риск полного исчезновения.

Парадокс, вымирая по миллиону в год, население России фактически утеряло важнейший инстинкт здоровой нации – инстинкт смерти. Инстинкт смерти заставляет народы бороться за свое место под солнцем, за свое мифопереживание, за свои мистерии, за своих женщин.

Этот тяжелый и жестокий путь смертельных испытаний выстраивает планетарную иерархию народов и рас, и обижаться здесь не на кого. Путь этот инициатический, постоянно меняющий онтологию народа. Говорите – «много воевали»? Но проливать кровь за чужого дядю отнюдь не героизм, если не признак последней глупости. Идея анархии, поэтому, не случайно двигала умами русской интеллигенции во время Романо-большевистского гнета – смерть этого государства с необходимостью должна возбудить в народе инстинкт смерти, чтобы строить потом качественно новое, но уже свое государство.

Навозну кучу разгребая, Кропоткин вдруг нашел «жемчужное зерно». Но существует ли здесь государство в реальности? Что можно найти в навозе кроме самого навоза? Неужели, так и будем копаться дальше?

Сегодня у людей исчезло даже чувство брезгливости. Вместо того, чтобы кричать «государство это вы, а хозяева здесь мы», толпы несчастных скандируют «банду-ельцына-под-суд», не понимая даже, что таким образом они просто причащаются святым духом Пахана и, присягая ему на верность, доказывают свою с ним единокровность.

Есть основание предполагать, что местное население здесь просто тоскует по Зоне и готово добровольно обменять свободу и ответственность за собственную судьбу на батюшку-Царя и бесплатную лагерную похлёбку. Химерическое бессубъектное «россиянство», «практика» вместо права, понты и распальцовка вместо диалога и контракта – но это излечимо. Говоря о «коррупции» нельзя забывать, что понятие преступности существует лишь в правовом контексте, а реальная, «россиянская» системообразующая коррупция не просто блокирует Право, но прямо указывает на отсутствие здесь какого-либо государства. И этой стране, поэтому, государство необходимо как воздух. А оно здесь может быть только русским.

Если геополитика сакрализует пространство, то биополитика сакрализует время. Человек, в отличие от государства, понимаемого геополитически, живет временем, а не пространством и потому сначала создает нации, которые превращаются в государства, а не наоборот, как считают США и их подражатели – фашисты и коммунисты. Государство есть лишь институт отстаивания интересов нации и не более, поскольку субъектом внешних сношений, то есть международного права является нация, а не её производные. Если пространство предметно, то время функционально в том смысле, что у любого процесса есть начало и есть конец. Например, как у музыкального произведения.

Музыка это архетип, движущийся во времени, а потому, например, музыкальная экспансия всегда будет экспансией расовой (что Гитлер и подчеркивал). Пережить мистерию значит найти для каждого момента времени свою Точку на земле («всё, что не Точка – находится выше»); пережить катастрофу значит, время превратить в пространство и наоборот. Нет в этнопсихологическом контексте более конкретного текста, чем музыкальный лад, и границы Германии, поэтому были точно очерчены Бетховеном. В геополитике мировое господство определяется контролем над мировым океаном, расовое же господство определяется могуществом музыкального лада.

Блатной лад, как известно, есть миноро-мажорный, смешанный лад. С успехом блатной лад можно назвать «евразийским», поскольку понятие лада включает в себя не только формальный строй, но и подразумевает вполне конкретные – артикуляцию и мелизмы, идиоматику (в случае этнического лада) народной логики.

Язык музыки – он же язык архитектуры, он же язык поведенческих стереотипов, именуемый сегодня «массовой культурой», хотя, очевидно, речь в каждом отдельном случае идёт о вполне конкретной «массе». Минорное переживание зиждется на ощущении космоса как воды, растекающейся по пространству горизонтали. Наоборот, мажорный лад гимнов и од есть огненная вертикаль обостренного чувства времени, выраженного горением, вспышкой по типу знаменитых сверхмажорных аккордов позднего Скрябина.

Эта немного расширенная восточная пентатоника – блатной лад – представляет собой крест неустойчивого восприятия жизни, «готовности на всё и безответственности за всё» – крест, на котором, собственно, и распята несчастная «россияния» со своим ещё более несчастным, озлобленным и страдающим от собственной безысходности автохтоном. Жизнь подтверждает знаменитый тезис Ницше о том, что Трагедия народа выражается духом его музыки. Именно этот блатной дух пронизывает весь интонационный строй нации (если можно так назвать ту этническую кашу, что размазана по сковородке огромной территории), её язык; объясняет её тончайшее чувство мата и непреодолимую тягу к нецензурности.

Стиль «оппозиционных» коммунистов, которые своими совецкосоюзовскими хотелками постоянно подогревают всех к войне со всеми – «мурка» на кухне пьяного старика, причитающего о водке, которая раньше была слаще. Однако стиль коммунистов у власти – та же «мурка», только в устах пьяного гопника, мчащегося по встречной на своем мерине. «Если два человека делают одну вещь, то это две разных вещи». Да, вещи две. А вот мурка – одна.

Сегодня Россия дает миру потрясающие образцы постмодернистской этики, постмодернистской совести и постмодернистского отношения к жизни – образцы той потрясающей весь мир очевидности, которая сводится к трем блатным аккордам. Недаром самым употребимым, самым сакральным словом наших родных «россиян» стало слово «пиздец».

Слово «пиздец» как нельзя, репрезентативно. Здесь – и колоссальной концентрации чувство обреченности, и презентация себя в качестве носителя пассивной и женской, растекающейся по чужим формам стихии мира. Идентификация себя не по времени, но пространству характерно именно для геополитического объекта, понимающего свою Родину как Мать. Неумение строить стратегии по причине безграничной любви к «родине-матушке» обернулось не только пассивным ожиданием «чуда». Косность и консерватизм, охранительная реакционность и глубочайшее презрение к оригинальному, проявляющееся в неспособности к какому-либо самостоятельному Проекту – все это конвертируется здесь в ненависть. В первую очередь, ненависть к себе подобным.

И это вызов нам – русским варягам, идущим на Русь огненным фаллическим мечом, чтобы загнать его во влагалище глупой, бездарной и, к тому же, страдающей от йододефицита Евразии. Но для того, чтобы в лоне этого громадного и бесплодного пространства взошло семя русского национального государства, нужна любовь. Мы должны говорить с Ней мягко и только на Её языке. Мы должны петь ей жуткие по своему безвкусию жалостливые и сентиментальные песни про благородных воров и богатых проституток. Мы должны приласкать её серое болотистое и промерзлое тело, ласково приговаривая на московское ушко слова, смысл которых понятен только ей и только населяющему её якобы русскому автохтону. Например, такие:

«Необходимо разделить особую озабоченность ссучившихся судьбой Большой Хаты, как исторически сложившейся гоп-компании, а попытку разделить урлу на чистокровных и чурок пархатых считать в падлу самой сути единой хаты. Мы понимаем, что борзость предкороновочной накатки баллонов, возбуждает толкающих за взятие мазы утюгов развести стрелки. Однако амбалы, те что за спиной утюгов, стоят на цирлах. Они поканают за беспредел на следующий день после перепляски наших и ваших. Короче, те урки, кто тянет мазу на авторитет в Хате и ставят бабки на беспредел по отношению к нам и нашим крышам, должны врубиться, что крутые имеют бабки и волю, чтобы поставить расчленителей Хаты в стойло, на цирлы и на четыре кости. Большая Хата должна проканать в XXI век бацильной, крутой и единой Шеблой-еблой. И тогда весь мир выразит уважение нашему духарству, нашему умению держать стойку, нашему выбору в натуре и не затягивая резины».

Вот так. Контекст окончательный, и текст обжалованию не подлежит.

1998

Для Специального Радио. Январь 2008
(орфография сохранена, фото автора: Крым-август-сентябрь-2007 – SAMSUNG-NV10)


Скачать
МАСТЕР — Стихия

Р.S. Легко догадаться, что Жестоким Врагам Плана Путина (ЖВПП) сей текст понравиться не может. В качестве компенсации, поэтому, чтобы поднять настроение читателю разряда ЖВПП, я предлагаю нечто из разряда «ошибок молодости». Это песня, которую я написал в 1974 году совместно с Андреем Крустером (мне было тогда 18, а Крустеру (ныне директор группы «Мастер») – 16 лет; я тогда много подобного сочинил). Первый вариант «Стихии» получился в стиле любимого нами «GRAND FUNK Railroad», и блестящий Алик Грановский переделал ее для московской группы «Смещение» (1978-1981 гг.), где работала легендарная, к сожалению, рано умершая Алеся Троянская – наша Дженис Джоплин. В 2004 году песню записала группа «Мастер». Получилось, по-моему, весьма оригинально.

Вы должны войти на сайт чтобы комментировать.