rus eng fr pl lv dk de

Search for:
 

Метка: Алексей Кондаков

«КОНДЕЙ», ОН ЖЕ АЛЕКСЕЙ КОНДАКОВ: «ЖАНР ВИА – ДЛЯ МЕНЯ ОРГАНИЧЕН» ЧАСТЬ 2: «ПЛАМЯ-САМОЦВЕТЫ»

И так получилось, что бывшие музыканты «Поющих Сердец» Виталик Барышников, Витя Харакидзян и Сашка Ольцман собрали ансамбль «Эрмитаж», который исполнял музыку в стиле джаз-рок. Юрий Федорович сам предложил мне: «Может, там будешь солистом?..» И я стал петь в «Эрмитаже». Помню, у них был клевый хит «Атлантида»: «Атлантида — это миф». Вроде сначала пошло-поехало, но потом я почувствовал, что джаз-рок — это не мое. Конечно, музыканты в «Эрмитаже» собрались колоссальные: что Витька — басист, что Виталик — чумовой пианист, что Ольцман — чумовой гитарист. Но того сольного момента, что я хотел, там тоже не было, потому что им в кайф было поиграть какую-то сложную инструментальную музыку, и пенья-то особо не получалось. В основном клавиши колбасились, как и положено в джаз-роке. Но народу песни нужны! Понимаешь?

«КОНДЕЙ», ОН ЖЕ АЛЕКСЕЙ КОНДАКОВ: «ЖАНР ВИА – ДЛЯ МЕНЯ ОРГАНИЧЕН». ЧАСТЬ 1: «НАДЕЖДА»

Интересно, что Плоткин в «Веселых Ребятах» был только директором, а в «Надежде» он стал уже музыкальным руководителем. В «Веселых» он выполнял только администраторско-директорские функции. Но он же человек творческий, ему хотелось большего полета, а в «Веселых Ребятах» всем руководил Павел Яковлевич и не давал ему выплеснуть из себя то, что он хотел. Директор — и достаточно. Занимайся директорством. Поэтому он и начал раскрываться в «Надежде» как режиссер-постановщик, и у него нормально это получалось. Он прекрасно танцевал. Чувство ритма у него хорошее. А потом, когда он уже руководил «Надеждой», он ГИТИС закончил.

ЮРИЙ ПЕТЕРСОН: НАЗВАНИЕ «ПЛАМЯ» МЫ ПРИДУМАЛИ В МОСКОВСКОЙ ШАШЛЫЧНОЙ

Сначала мы записали миньон с песнями «Верба» и «Горлица» (я там на клавишах, на «Хаммонде» играю), а потом — гигант «У нас, молодых». Надо сказать, что я перешел из ВЕСЁЛЫХ РЕБЯТ в САМОЦВЕТЫ с полным компотом своих песен. Я сразу стал петь восемь песен. Я пел «Мами-блю», «Тебе, я знаю, все равно», пластинка с которой разошлась в 6 миллионах экземпляров, «Жил-был я», «Бросьте монетку, месье и мадам»… Я пришел туда со своим багажом, да взял еще тот багаж и сюда поставил — и он очень хорошо пошел. Он был в «формате», как сейчас говорят.