Search for:
 

Метка: Аркадий Кириченко

МОЙ ДРУГ ИВАН СОКОЛОВСКИЙ. ПОМИНАЛЬНЫЕ ЗАПИСКИ О ПИОНЕРЕ РУССКОГО ЭСИД-ДЖАЗА
МОЙ ДРУГ ИВАН СОКОЛОВСКИЙ. ПОМИНАЛЬНЫЕ ЗАПИСКИ О ПИОНЕРЕ РУССКОГО ЭСИД-ДЖАЗА

На первом вечере памяти Ивана я сыграл «Китайскую» композицию и подумал, что хорошо бы было, чтобы музыка Ивана продолжала жить. На самом деле, он был очень скромным человеком, себя не выпячивал и часто играл в маске. В проекте Yat Kha он надевал обрядовые шаманские маски, а когда мы с ним играли, он опускал на лицо капюшон и надевал черные очки, становился совершенно неузнаваемым человеком-анонимом. Настоящий музыкальный философ.

САЙНХО
САЙНХО

Писать о Саинхо хочется/следует (получается?) скорее в понятиях «Веселой науки» Евгения Головина или иных миров Юрия Мамлеева, а не в терминах музыковедения, не констатируя в очередной раз, как западные обозреватели, уникальность ее голоса. Почему? — Да потому, что она не вписывается в традиционные деления/размежевания/классификации музыкальных жанров и стилей, представляет собой большое явление – принципиально во многом ИНОЕ по отношению к устоявшимся схемам и рамкам. Потому что для нее важны – прежде всего – не прием, не форма. А что? То, что вызывает наибольшее недоумение: странное схождение несопоставимого. На это мое внимание обратил впервые британский саксофонист и мульти-инструменталист Тим Ходжкинсон (Tim Hodgkinson – «Henry Cow» и др.). Попутно замечу, что эту же черту он отмечал и у другой великой российской певицы — Валентины Пономаревой. Саинхо – это не только «пещера голоса своего», а автор многочисленных разнообразных проектов, сотрудничеств в самых разных жанрах современного художественного творчества.

Атональный синдром-2: Партизан альтернативной сцены
Атональный синдром-2: Партизан альтернативной сцены

Синдром крепчал – топография музподполья – хождение в рок – «Чувак, не надо!» – джазовички-бодрячки – смоленская школа – кредо – «партизан альтернативной сцены»

Как наше соло отзовется? Эссе о Новом Джазе. Часть 1.
Как наше соло отзовется? Эссе о Новом Джазе. Часть 1.

Те эксперименты, которые ставились в доперестроечных мастерских, и то, что сейчас принято считать московским авангардом, трудно даже сравнить. Музыка переходной поры была совершенно особенной, основывалась на спонтанном синкретизме, а сегодня авангард, все-таки, уже разложен весь по полочкам: вот это шоу, вот это этническое заигрывание с просвещенным обывателем, а это попытка прибиться куда-то к академическим музыкантам, ну а это мультимедийное искусство и соответствующие гонорары за музыку к театральным постановкам и фильмам – все это понятно. А то искусство было настоящим прорывом, потому что оно представляло собой поиск вслепую, оно создавалось «ни для чего, и ни для кого», оно было бескорыстным, – это была программа, создателей которой интересовала сама среда: немножко ошарашивающий, не совсем понятный, но страшно привлекательный мир свободного искусства и ничем не ограниченного творчества.

Поминальные заметки об Александре Кондрашкине, подлинной легенде питерского рока. О городе забвения и загадке инопланетян
Поминальные заметки об Александре Кондрашкине, подлинной легенде питерского рока. О городе забвения и загадке инопланетян

В 80-х Кондрашкин играл во всех оппозиционных господствующей линии питерского рока «Боб-Цой-Майк» (как это выговаривал москвич Василий Шумов) группах — в «Странных играх», «Мануфактуре», «Джунглях» и др. Все эти группы почему-то долго не просуществовали. После своего кратковременного успеха их или в армию призывали, или их лидеры умирали при туманных обстоятельствах, или зачем-то уезжали за рубеж. Да и те, кто приближался близко к «Аквариуму»…

Сон о Сергее Курехине. Интерфейс Ходжи Насреддина. Еще раз об эмиграции и иммиграции. Отрицание отрицания.
Сон о Сергее Курехине. Интерфейс Ходжи Насреддина. Еще раз об эмиграции и иммиграции. Отрицание отрицания.

Ну и нельзя не сослаться в этой связи на литовского композитора и перформера на живой электронике Ричардаса Норвилу. Ричард достаточно долго жил в Берне, Швейцария (изучал психоанализ), но предпочитает все же работать в Москве и вообще в России, не забывая навещать Восточную, Центральную и Западную Европу с концертами. Сейчас Ричардас Норвила — один из наиболее востребованных композиторов в российском театре. Спектакли с его музыкой идут от театров Новосибирска, Саратова и Пензы вплоть до МХАТа им А. П. Чехова (нашумевший спектакль «Терроризм»). Ричард сотрудничает с московским электронщиком Алексеем Борисовым («Ночной Проспект»), не отказываясь ни от поездок в Красноярск, Омск, Томск, ни от выступлений в Австрии, где у него недавно вышел очередной компакт-диск. Совершенно другой пример из соображений симметрии — это туркменский композитор Марал Якшиева. Марал — член Союза композиторов России, переехала в Москву несколько лет назад, но уже успела выступить с такими известными новоджазовыми музыкантами, как Юрий Парфенов (солист биг-бенда Олега Лундстрема, помимо всего прочего) и Роско Митчелл (Art Ensemble of Chicago).

Краткий очерк истории Новой Импровизационной Музыки в Советской России
Краткий очерк истории Новой Импровизационной Музыки в Советской России

Некоторые апокрифические рассказы уводят историю новой импровизационной музыки в России в 60-е годы. Еще до начала собственных выступлений на сцене я услышал от Бориса Лабковского, весьма разностороннего ровесника, что якобы существовал в Москве некий музыкант Виктор Лукин, который такую свободно-импровизационную музыку придумал и реализовывал придуманное на практике. Впоследствии барабанщик Михаил Жуков, в 1982 впервые выведший меня на сцену, подтвердил эти апокрифические байки: он самолично играл в ансамбле Виктора Лукина во время своей воинской службы в оркестре Московского Почетного Караула (откуда, по его словам, он знает, кстати, валторниста Аркадия Шилклопера).