Search for:
 

Метка: Ефим Барбан

КАРТА НОВОЙ МУЗЫКИ
karta_13cvetekst

Идея пришла ко мне достаточно давно, в конце 90-х, когда пик развития был пройден, выраженный активностью «Оркестра московских композиторов», который объединил всех главных участников музыкального движения. Для прояснения вклада и места нашей Новой импровизационной музыки важно было понять структуру развития и осуществления процесса. Несмотря на как бы маргинальный характер движения, оказалось, что мы имели прямое отношение к развитию этого тренда в мировой музыке и внесли достаточно своеобразный вклад, невзирая на традиционное игнорирование нашей роли в современном искусстве со стороны Запада.

Джазовые заметки. ЧАСТЬ 3. Как я изменил мир .:. Джаз-оркестры вчера и сегодня .:. Ефим Барбан .:. Джаз-инициатива
1012475

Раньше зал ДК Ленсовета набивался полностью на наших артистов, а сегодня фирмач, достаточно известный во всём мире, играет в зале Филармонии джазовой музыки на двести мест, и никто не спрашивает лишнего билетика. Сегодня это норма, и никого ничем не удивишь. Я осуществляю проекты, какие могу, например, «Битва Пианистов». «Битвы» пройдут в октябре, потом в марте. Я определяю состав участников, порядок их выступлений и даже торгуюсь, кому сколько платить. Ведь в филармонии редакторы этой области музыки не знают. Кто-то приехал налегке, и ему инструмент арендуют, а кто-то взял с собой орган Hammond 132 кг. Это же разные деньги. Ведь джазовые музыканты – это безумцы, так же как в классике!

ДЕРЕК БЕЙЛИ – как зеркало неидеоматической революции
ДЕРЕК БЕЙЛИ – как зеркало неидеоматической революции

А дальше все развивалось само собой. Музыка живет собственной жизнью. Ко мне потянулись люди и появились ученики, потом последователи, затем и отступники. Думаю, лучшим и главным неидиоматиком был Валерий Дудкин, крайне странный и талантливый человек. И хотя на него больше повлиял Генри Кайзер, а затем Эллиот Шарп, все же суть его техники уходила к Бейли, которого он очень чтил. Эта его особенность была по заслуге оценена в мюнстерской гитарной лаборатории, (можно было бы добавить – имени Дерека Бейли) в конце 80-х, где Дудкин выступал.

Атональный синдром-2: Партизан альтернативной сцены
Атональный синдром-2: Партизан альтернативной сцены

Синдром крепчал – топография музподполья – хождение в рок – «Чувак, не надо!» – джазовички-бодрячки – смоленская школа – кредо – «партизан альтернативной сцены»

Как наше соло отзовется? Эссе о Новом Джазе. Часть 2. (окончание)
Как наше соло отзовется? Эссе о Новом Джазе. Часть 2.  (окончание)

Совместное выступление с Курехиным стал мощным импульсом для того, чтобы сделать нечто подобное, но уже своими силами. Сначала вездесущий Летов взял инициативу в свои руки – он объединил нас в небольшой оркестр, который назывался “Афазия”. Мы дали пару концертов, наверно, в конце 1983 – начале 1984 года в ДК “Каучук”. На рояле играл Артем Блох, которого я уже упоминал, кстати, двоюродный брат Курехина. Помню, во время одного из выступлений он вошел в экстаз, отшвырнул ногой стул, встал в боксерскую позу и несколькими сокрушительными ударами послал рояль в нокаут. Выбитые клавиши так и летели во все стороны…

Как наше соло отзовется? Эссе о Новом Джазе. Часть 1.
Как наше соло отзовется? Эссе о Новом Джазе. Часть 1.

Те эксперименты, которые ставились в доперестроечных мастерских, и то, что сейчас принято считать московским авангардом, трудно даже сравнить. Музыка переходной поры была совершенно особенной, основывалась на спонтанном синкретизме, а сегодня авангард, все-таки, уже разложен весь по полочкам: вот это шоу, вот это этническое заигрывание с просвещенным обывателем, а это попытка прибиться куда-то к академическим музыкантам, ну а это мультимедийное искусство и соответствующие гонорары за музыку к театральным постановкам и фильмам – все это понятно. А то искусство было настоящим прорывом, потому что оно представляло собой поиск вслепую, оно создавалось «ни для чего, и ни для кого», оно было бескорыстным, – это была программа, создателей которой интересовала сама среда: немножко ошарашивающий, не совсем понятный, но страшно привлекательный мир свободного искусства и ничем не ограниченного творчества.

Поминальные заметки об Александре Кондрашкине, подлинной легенде питерского рока. О городе забвения и загадке инопланетян
Поминальные заметки об Александре Кондрашкине, подлинной легенде питерского рока. О городе забвения и загадке инопланетян

В 80-х Кондрашкин играл во всех оппозиционных господствующей линии питерского рока «Боб-Цой-Майк» (как это выговаривал москвич Василий Шумов) группах — в «Странных играх», «Мануфактуре», «Джунглях» и др. Все эти группы почему-то долго не просуществовали. После своего кратковременного успеха их или в армию призывали, или их лидеры умирали при туманных обстоятельствах, или зачем-то уезжали за рубеж. Да и те, кто приближался близко к «Аквариуму»…

АТОНАЛЬНЫЙ СИНДРОМ НОВОГО РУССКОГО ДЖАЗА: БАРБАН-КУРЁХИН-КОНДРАШКИН-ЛЕТОВ-МАРХЕЛЬ И РОК-ИН-ОППОЗИШН СУДНИКА-НИКИТИНА: РИГА-ЛЕНИНГРАД-МОСКВА. ВСЕ – ЧЕРЕЗ СМОЛЕНСК.
АТОНАЛЬНЫЙ СИНДРОМ НОВОГО РУССКОГО ДЖАЗА: БАРБАН-КУРЁХИН-КОНДРАШКИН-ЛЕТОВ-МАРХЕЛЬ И РОК-ИН-ОППОЗИШН СУДНИКА-НИКИТИНА: РИГА-ЛЕНИНГРАД-МОСКВА. ВСЕ – ЧЕРЕЗ СМОЛЕНСК.

Через пару дней мы уже играли на концерте памяти Дж.Колтрейна в каком-то ДК какого-то завода. Это был большой концерт со многими участниками, — включая Курехина, Гребенщикова, некоего мальчика по имени Африка, а также московских авангардистов из летовской компании (с ними мне еще предстояло познакомиться). На концерте присутствовали, — как «критики»: Дмитрий Ухов, Татьяна Диденко, Артем Троицкий, так и композиторы-авангардисты: Светлана Голыбина и Софья Губайдуллина, если я не ошибаюсь. Это было мое первое публичное выступление в Москве и, тем более, перед такой маститой публикой. Мы сыграли с Летовым несколько коротких дуэтов, заявив, таким образом, о принципиально новом проекте, что было очень тогда важно и действительно вылилось потом в продолжительное наше сотрудничество, которое имеет место до сих пор, вот уже двадцать лет…

Поминальные заметки о Владимире Петровиче Резицком (1944-2001), подлинной легенде российского джаза
Поминальные заметки о Владимире Петровиче Резицком (1944-2001), подлинной легенде российского джаза

Когда на следующий день после инцидента Владимир Резицкий был вызван на ковер в Обком КПСС, власти предержащие поинтересовались у него подтекстом перформанса: «Человек на сцене застрял в красном рояле, просит его спасти, его оттуда за ноги тянут потянут, а вытянуть не могут! Что вы себе позволяете?! Думаете мы не понимаем, на что они намекают?!» На что Владимир Петрович не стал оправдываться, пожал плечами и многозначительно прокомментировал: «Москва… Перестройка…»

Краткий очерк истории Новой Импровизационной Музыки в Советской России
Краткий очерк истории Новой Импровизационной Музыки в Советской России

Некоторые апокрифические рассказы уводят историю новой импровизационной музыки в России в 60-е годы. Еще до начала собственных выступлений на сцене я услышал от Бориса Лабковского, весьма разностороннего ровесника, что якобы существовал в Москве некий музыкант Виктор Лукин, который такую свободно-импровизационную музыку придумал и реализовывал придуманное на практике. Впоследствии барабанщик Михаил Жуков, в 1982 впервые выведший меня на сцену, подтвердил эти апокрифические байки: он самолично играл в ансамбле Виктора Лукина во время своей воинской службы в оркестре Московского Почетного Караула (откуда, по его словам, он знает, кстати, валторниста Аркадия Шилклопера).