rus eng fr pl lv dk de

Search for:
 

Куда уплыли московские «Аргонавты»?


«Аргонавты» были одной из самых популярных бит-групп в Москве во второй половине 60-х. Эта группа появилась на свет в Московском инженерно-физическом институте в 1966 году, добралась до самых вершин успеха, но, просуществовав всего лишь четыре с небольшим года, бесследно растворилась в истории. Этот же путь повторили и многие другие герои 60-х, поэтому судьба «Аргонавтов» вполне может рассматриваться как матрица биографии того поколения. Об этом однажды рассказывали музыканты этой группы — бас-гитарист и певец Георгий Крутов (или просто Гарик), певец и гитарист Георгий Седов (или просто Горик) и барабанщик Юрий Радашевич.

— На какой-то вечеринке в 1964 году я услышал чудесную музыку, — рассказывает Георгий Крутов, — которая мне страшно понравилась, я просто обалдел от нее, попросил переписать и кайфовал под нее страшно, вот только не знал, что кто эту музыку исполняет. И однажды в перерыве между лекциями по военной подготовке (я тогда учился на первом курсе МИФИ) я встретил человека, который стоял у окна и пел ту волшебную песню, я начал подпевать, и вдруг этот человек начал мне делать второй голос, чем меня категорически убил! Это и была песня «Битлз» «Hard Days Nights». А потом вместо лекций мы смотрели толстый журнал, который был у Горика, этот журнал назывался «Golden Beatles», в нем были напечатаны все тексты и гитарные аккорды, которые «Битлз» к тому времени успели записать. И вот мы, стоя у окна, пели все эти песни в хронологической последовательности, как они были написаны, вместо того чтобы заниматься начертательной геометрией или осваивать какие-либо еще науки…

— Это называется: спелись! — поддакивает Горик.

— И тогда вы собрали группу?

— Нет, мы с Георгием Александровичем начинали с того, что проводили вечера на репетициях джазовых коллективов МИФИ, а МИФИ в ту пору был настоящим центром джазовой музыки, — говорит Гарик. — Как сейчас помню, ему дали банджо, а мне — корнет. Я три раза в него дома дунул, так мне родственники сказали: «Либо съезжай с квартиры, либо найди себе что-нибудь другое». Они же не знали, что этим «чем-то другим» окажется бас-гитара!

— Каковы были ваши взаимоотношения с джазменами, ведь они представляли более старшее поколение?

— Джаз и рок-н-ролл тогда были как параллельные миры. — отвечает Гарик. — Они относились к нам снисходительно-прощающе, а мы… ну, у молодежи к старшему поколению всегда отношение радикальное. Но все же надо сказать, что мы росли в хорошем окружении,. Даже то, что мы просто сидели у джазменов на репетиции, сами еще ничего не делая, а просто смотрели, как они это делают, очень много дало нам. Мы все, в принципе, имели какое-то музыкальное образование, но оно же было классическое, мы ни черта не знали, ни даже что такое ритм-группа и кто ответственен за ритм.

— До появления «Битлз», — говорит Горик, — было такое ощущение, что музыкант — это человек, который долго учился музыке, вернее, его учили, и это — единицы, которых мы можем разве что увидеть по телевизору или услышать по радио. А наш удел — быть студентами или школьниками, а потом инженерами — и все. Но «Битлз» показали, что любые четыре парня могут научиться играть четыре аккорда и спеть «Love Me Do». Народ, еще ничего не умея, но уже вдохновленный этой идеей, стал разбиваться на четверки, буквально говорилось следующее: «Ты будешь играть на басу, а я — на ударных. Нет, наоборот! Ты — на ударных, а я — на басу!..

— Итак, вы познакомились, а где и когда состоялось ваше первое выступление?

— Это был английский клуб при английской кафедре МИФИ. На двух акустических гитарах мы играли и пели английский и американский фолк, — рассказывает Гарик, — . Иногда к нам подключался контрабасист Юрий Андреев, с которым мы учились на одном потоке. Окончив МИФИ, он, кстати, стал профессиональным музыкантом, играл вместе с Игорем Брилем, преподавал в джазовой школе. Но это были еще не «Аргонавты», а дуэт «Гарик и Горик». А в 1965 году, где-то в феврале, мы в первый раз услышали русскую бит-группу! Это был знаменитый «Сокол».

— Нет, сначала пошел ты, — поправляет друга Горик, — и когда ты вернулся, то был в полном восторге…

— Еще бы! — восклицает Гарик. — Я даже не предполагал, что в нашей солнечной стране возможно такое услышать!

— И потом, когда они приехали в наш родной МИФИ, ты потащил меня на их выступление, — уточняет Горик.

— На сейшне я встретил своего бывшего одноклассника Славу Атрана, — продолжает Гарик, — Он еще в школе отличался несвойственной советской молодежи коммерческой жилкой: менял марки на открытки, открытки на носки, носки на трусы, трусы еще на что-то, — и славился таким умением. И вот мы стояли там, слушали, балдели, и разговорились со Славой Атраном, который предложил нам свои услуги в качестве менеджера группы, то есть организатора наших будущих побед. Тогда это заключалось в том, что надо было достать настоящие электрогитары, которых у нас, конечно, не было, мы еще играли на акустических гитарах.

— И где он их достал?

— А вот это уже нас не волновало — это было Славино дело, — говорит Гарик.

— Но мы так и не отдали ему долг за те инструменты. Остались еще должны 50 рублей, — вспоминает Горик.

— Все то лето мы провели в Тушино, во Дворце культуры «Красный Октябрь», — рассказывает Гарик, — каждый день репетировали, как на работу туда ездили. В первый состав «Аргонавтов» вошли: Георгий Крутов — бас-гитара, Георгий Седов — лидер-гитара, Владимир Шамис (по кличке «Бома») — орган, Евгений Чупраков — барабаны, Вячеслав Атран — менеджер. А осенью в кафе «Ленинград» состоялось первое выступление «Аргонавтов». Мы заполняли паузу у «Соколов», и с нами играл их барабанщик Сергей Тимашев, — рассказывает Гарик. — И я никогда не забуду, как Горик не мог попасть штекером в гнездо гитары, так его било! Эту амплитуду можно было видеть! Еще бы! Одно дело — выступать в английском клубе МИФИ, где все — свои ребята и мы вроде как самодеятельность, а тут мы уже претендовали на внимание публики. Это была уже не самодеятельность, это было уже подполье. А играли мы «Animals» (немножко), «Rolling Stones» (немножко) и свои композиции (тоже немножко).

— А потом было устроено выступление в кафе «Спорт» в Лужниках, — вспоминает Горик. — И когда мы начали играть, постепенно лица наших друзей из группы «Сокол» вытянулись: они не ожидали, что за столь короткий срок мы сможем сделать такой мощный рывок.

— В первое время позиции соло-гитариста и барабанщика являлись большой проблемой «Аргонавтов», — рассказывает Гарик. — Иногда с нами на сцену выходили друзья из «Сокола» — гитарист Юрий Ермаков и барабанщик Сергей Тимашев. Делал попытку стать у «Аргонавтов» соло-гитаристом и солистом сын композитора Захарова Григорий. В Москве его все звали Гриша Лопес по аналогии с Трини Лопесом, потому что он исполнял весь репертуар Пита Сигера и Трини Лопеса, выступая в кафе и ресторанах. Но он был человеком слишком вольного полета, и никакой коллективизм даже в рамках рок-группы ему не подходил. Состав группы стабилизировался только в 1966 году, когда к «Аргонавтам» присоединились гитарист Владимир Силантьев из группы «Братья», которая к тому времени рассыпалась, и барабанщик Юрий Радашевич, «украденный» из группы Виктора Луферова.

— Где прошли самые запомнившиеся вам выступления «Аргонавтов»?

— Когда мы играли в МИДе, в цокольном этаже, — вспоминает Гарик, — там вдруг вырубилось электричество. И Юра Радашевич тогда минут десять или даже пятнадцать выдавал соло на барабанах!

— А помните, — воскликнул Юра, — как мы вместе с Гараняном выступали на ВДНХ в кафе «Выставочное»? Там еще двое каких-то ребят очень красиво танцевали рок-н-ролл…

— Силантьич был там на своей машине, — дополняет картинку Гарик, — так у него все лобовое стекло после концерта было в губной помаде!

— Я великолепно помню случай, произошедший в кафе «Молодежное», — рассказывает Горик. — Уже, когда мы играли, стояла на дверях охрана, и в перерыве кто-то ко мне подходит и говорит: «Там рвется малый один. Пускать или не пускать?» Описал его внешность. «Я, — говорю, — не знаю такого. Не пускай». Потом, уже ближе к концу люди начали как-то просачиваться в зал, все-таки прорвался и он, и оказалось, что это — Градский. Он вырвался на сцену, когда у нас был перекур, схватил гитару: «Разве так надо играть? Вот как надо играть!» — и стал наяривать «The House Of The Rising Sun», причем орал, как резаный. Сегодня он поет, а тогда он просто орал…

— Насколько я понимаю, успех «Аргонавтов» был основан не только на современном звучании, но и на русских текстах, в которых в большой степени содержались юмор, ирония и даже сарказм?

— Поскольку русский язык плохо сопрягается с ритм-энд-блюзом, то мы с самого начала выбрали юмористический, иронический подход к этому делу, — говорит Горик, — то есть тексты мы заведомо писали как хохмы, к которым и претензий особых быть не может. Я не хотел надувать щеки и корчить из себя проповедника-гуру, который учит всех, как жить. Нет, я просто рассказал анекдот, а твое дело — смеяться или нет. Вот был наш подход. Мы не написали ни одной песни серьезной, а приколов и шуток — полно.

— Тексты на русском. — продолжает мысль товарища Юрий Радашевич, — возникали из стремления все-таки уйти от вторичности и сделать что-то первичное. Ну, спели мы «The House Of The Rising Sun», а теперь попробуем что-то сделать свое.

— Одной из первых, — говорит Горик, — у нас родилась композиция «Кремлевские куранты», которая некоторое время служила… заставкой для телевидения. Когда вечером заканчивались передачи, на экране появлялась надпись «Не забудьте выключить телевизор», после чего телевизор начинал громко и противно пищать. Но перед этим на протяжении целого года на всю страну вместо гимна Советского Союза звучала композиция группы «Аргонавты» «Кремлевские куранты».

— Она была записана, мы ведь и на «Голубом огоньке» ее исполняли, — вспоминает Юра.

— Потом мне кто-то сказал: «Слышал я тут опять вашу композицию, какие-то фокусники под нее свои фокусы показывали!» Мысли об авторских правах нам в голову не приходили: исполняют — и хорошо. Тогда все было просто, — говорит Горик.

— А каким образом вы попали на «Голубой Огонек»?

— Мы отдыхали на Большой Волге, в спортивном лагере нефтехимического института имени Губкина, каждый вечер играя там на танцах, а осенью у них в институте устроили студенческий «Голубой огонек», который транслировали по телевидению, и ребята из комитета комсомола, с которыми мы там подружились, позвали нас выступить, — рассказывает Горик.

— А потом, — говорит Гарик — был уже настоящий «Голубой огонек», из телестудии на Шаболовке.

— Ту передачу снимали несколько раз, — вспоминает Горик, — Тогда не было еще видеомонтажа и все снимали «одним кадром», как говорят телевизионщики, а если кто-то сбивался, то всю передачу снимали с самого начала еще раз. И вот она уже должна идти в эфир, а все — брак, брак и брак. Я помню рыдающую режиссершу: в три часа эфир, а у нее опять брак: где-то что-то камера не то показала. И вышли из положения так: в тот момент, когда на записи шел брак, камер показывала вращающийся глобус, символизировавший передачу. А вел эту программу Олег Анофриев.

— «Голубой Огонек» для многих советских артистов служил трамплином на Большую сцену, а чем он стал для вас?

— Ну, положим, Большой сцены тогда еще не было, — говорит Гарик. но таким образом мы попали, что называется, в «обойму». И когда нужно было показать достаточно современную молодежь, то вспоминали про нас.

— У этих ребят с телевидения было несколько любимых групп, про которые знали, что они их не подведут, — поддерживает друга Горик. — Самая любимая группа называлась «Зеленый огонек», состоявшая из двух таксистов. Почему? Да потому что это был рабочий класс, что хорошо проходило по всем документам. Но это была первая и последняя группа, состоявшая из рабочего класса. А дальше уже шли студенты. И вот среди студентов мы были первыми.

— Или если нужно было включить каких-то музыкантов в программу радиовещания для иностранцев, чтобы показать, что в Советском Союзе рок-музыку не зажимают, то опять нас записывали, — продолжает Гарик. — Мы не то чтобы заигрывали с горкомом ВЛКСМ, но достаточно часто общались с комсомольцами, чтобы как-то легализоваться, чтобы нас не давили ногтем, как клопов, потому что тогда можно было в одночасье все потерять и вылететь к чертовой матери даже не за репертуар, а вообще за то, что мы имели наглость играть эту музыку! И комсомольцы в конце концов стали нашими хорошими друзьями. Они и ночевали у нас, и распивали у нас, и гуляли у нас, но… в нерабочее время. А до 18.00 они нам давали указания.

— Но все это веселье прекратилось после пражских событий, — говорит Горик, — когда по всем ДК и вузам была разослана директива о том, что все бит-группы, подобные «Аргонавтам», должны быть взяты под жесткий контроль, что репетиционные базы должны предоставляться только в исключительных случаях. А что музыкантам надо? Инструменты и место для репетиций. Послетали со своих мест и многие комсомольские лидеры из тех, что поддерживали бит-движение и помогали организовывать разные фестивали и конкурсы. Ведь секретарями комсомольских организаций они были лишь в рабочее время, а вечерами становились такими же молодыми ребятами, любящими «Битлз» и «Роллинг Стоунз»… И наступил период, когда всякие сейшены прекратились.

— И все сразу почувствовали, что начались перемены, — грустно, в один голос подводят итог Гарик и Горик.

— А вы пытались уйти на профессиональную эстраду?

— Нам предлагали в полном составе уйти на профессиональную сцену, — говорит Горик, — но благодаря участию в различных конкурсах мы посмотрели, как работают и живут музыканты-профессионалы, это произвело на нас тоскливое впечатление.

— Я хорошо помню, как нас приходили агитировать два респектабельных и достаточно пожилых человека, — рассказывает Юра. — Они упорно уговаривали нас пойти в филармонию, говорили, что они лично станут заниматься нашим ангажементом, организовывать нам концерты, что у нас все будет в порядке, что у нас всегда будет в кармане солидная пачка денег, то есть активно нас обрабатывали.

— Причем обкурили они нас тогда! — Горик вдруг вспоминает странную подробность давнего разговора. — Почему память запоминает какие-то дурацкие мелочи? Дело в том, что курили они «555», которые по тем временам в Москве можно было достать только в «Березке» или у фарцовщиков.

— Звучало это все довольно заманчиво, но мы отказались, — говорит Гарик. — И не то, чтобы мы решили подумать, мы сразу сказали им «нет!», так как никто из нас не хотел делать из этого увлечения профессию.

— И в первую очередь потому, что было ясно: играть то, что ты хочешь, там ты не будешь,

— поддерживает товарищей Горик.

— А карьера инженера тогда была действительно стабильная, — говорит Гарик. — Все знали: окончил институт, теперь можно писать кандидатскую работу. Это было нормально.

***

Казалось бы, некогда популярные песни «Аргонавтов» бесследно исчезли с горизонта российского рок-сообщества, о хитах этой группы — «Кремлевских Курантах», «Смеющихся дельфинах», «Разговоре двух соседок», «Маленькой колдунье» — помнили лишь те, кто слышал их живьем в далеких уже 60-х годах, но в 2003 году Георгию Седову, Владимиру Шамису и Владимиру Силантьеву удалось восстановить замечательный саунд группы, сделав римейк старых хитов в новых аранжировках. Старые песни звучат не как воспоминание о прошлом, они свежи, полны энергии и очень актуальны, поскольку в таком стиле у нас на эстраде сегодня никто больше не играет, потому что уже мало кто помнит, как надо играть эту музыку…


Для Специального радио

Апрель 2004

Вы должны войти на сайт чтобы комментировать.