rus eng fr pl lv dk de

Search for:
 

Александр Монин: «И до «Круиза» я крутился как волчок». ВИА «Молодые голоса»

Слева направо: Сергей Сарычев, Александр Монин, Валерий Гаина, Всеволод Королюк, Александр Кирницкий
Слева направо: Сергей Сарычев, Александр Монин, Валерий Гаина, Всеволод Королюк, Александр Кирницкий

Я набрал номер Александра Монина: «Саша, я нашел на сайте «Специального радио» пару песен ВИА МОЛОДЫЕ ГОЛОСА — «Дедушка играет на гитаре» и «В разгаре лета». «Да неужели?! — сразу ожил голос Монина. — Вот уж не думал, что эти записи где-то еще сохранились…»

Договориться об интервью было делом секунд, и вот я уже мчался в Лыткарино, где расположена штаб-квартира группы КРУИЗ, ведь Александр Монин более известен, как вокалист этой легендарной группы. — Я родился в Венгрии 19 декабря 1954 года, — начал свой рассказ Монин. — Кстати, мой отец служил в эскадрильи под командованием отца Риты Пушкиной, и, как я потом узнал, она тоже там жила, но знакомы мы с ней тогда не были, потому что мы жили в разных гарнизонах.

— То есть ты — «оккупант»?

— Да, — смеется он, — мой отец — военный летчик, был награжден в 1956 году за подавление венгерского путча Орденом Красной Звезды, которым очень гордится. Когда Хрущев начал сокращать войска, моего отца перевели в Россию. Мы жили в Ростове-на-Дону, в Кургане и, наконец, переехали в Омск. Там я поступил в медицинский институт на педиатрический факультет, потому что педиатр может лечить и детей, и взрослых, и я, таким образом, становился специалистом широкого профиля. В медицинском я собрал команду СОЛЯРИС, в которой пел и стучал на барабанах. Но в 1976 году басиста группы и моего лучшего друга Кольку Андина выгнали из института. Ну, а я с горя тоже бросил институт.

Слева направо: Сергей Сарычев, Александр Монин, Матвей Аничкин, Всеволод Королюк, Валерий Гаина, Александр Кирницкий
Слева направо: Сергей Сарычев, Александр Монин, Матвей Аничкин, Всеволод Королюк, Валерий Гаина, Александр Кирницкий

В начале 1976 года гитарист другой омской группы Володя Ополовников предложил поехать на заработки в Сургут, и 13 февраля 1976 года я устроился на работу музыкальным руководителем в … СНГ. Я проработал там год. Можно сказать, что я прожил в СНГ на год больше остальных наших граждан. Правда, тот СНГ расшифровывался как «Сургутнефтегаз».

Меня зачислили в штат, но у них не было ставки музыкального руководителя, и меня провели как бригадира стропальщиков, а это — самая высокооплачиваемая в Сибири рабочая специальность. Они торопились, потому что хотели к 23 февраля устроить праздничный концерт. Я пробежался по городу, чтобы собрать толковых ребят, и за 10 дней сколотил группу. Она тоже называлась — «СНГ». Мы исполняли песни из репертуара ВЕСЕЛЫХ РЕБЯТ, САМОЦВЕТОВ, то есть — общесоюзные хиты тех лет.

Мы играли на танцах в ДК «Геолог». Там была танцевальная веранда, которая вмещала до тысячи человек, но обычно набиралось две тысячи. Я это знаю точно, потому что мы работали на процентах от входа. А распределение процентов было такое: нам — 70%, а ДК — 30%. Билет стоил 1 рубль. Мы «бабки» гребли — никогда потом столько не было! И когда нам в ДК «Геолог» сказали, что распределение прибыли должно стать 60 на 40, мы гордо ушли оттуда.

Осенью 1976 года в Сургут из Молдавии приехала группа КОРДИАЛ, (что переводится как «Сердечный»). Мы сразу прослышали, что приехала какая-то круто запакованная команда. Мы и сами были хорошо запакованы, у нас были барабаны «Амати», гитары «Музимы» и три комплекта «Регента-60». У некоторых столичных команд, приезжавших в Сургут на гастроли, был только один комплект «Регента-60», и даже они очень бледно смотрелись на нашем фоне. А тут у людей — барабаны «Тама», тарелки — «Paiste», двухмануальная «Вермона», большой «Лесли Хаммонд» (играть на нем — удовольствие, зато таскать — мученье), а у гитариста — белый, по тем временам совершенно нереальный американский «Телекастер»! Этого было достаточно, чтобы умереть от зависти. Короче говоря, они нас убрали. И когда меня пригласили в эту команду (руководитель КОРДИАЛА Марат Кавалерчик на слова Заболоцкого написал рок-оперу «Зодчие» и искал под нее еще одного вокалиста), я долго не упирался.

КОРДИАЛ — это гитарист Валера Гаина, барабанщик Сева Королюк, басист Саня Кирницкий и три девчонки-вокалистки — Неля Мисаутова, Вера «Веранда» Власова и Маша Томас. Они жили в общаге, в двух комнатах, с женами и детьми. У них была рында. И в шесть часов утра Марат бил в эту рынду и будил всех. После завтрака и до обеда у КОРДИАЛА было чтение нот и игра с листа. Пели «фирму», свои вещи, но основная работа — «Зодчие».

Я пришел к ним в феврале 1977 года, а в апреле в Сургут на гастроли приехали НОВЫЕ ЭЛЕКТРОНЫ, работавшие от Амурской филармонии, и их руководитель — Герман Александрович Леви предложил нам влиться в их состав. Его команда, видимо, взбунтовалась, так он решил всех бунтарей уволить и набрать новый состав.

Музыканты в вокально-инструментальные ансамбли набирались как в рекруты. Как правило, годок отработав, они начали врубаться, где администратор тырит бабки, и «наезжали» на него. В итоге «руководитель» всех выгоняет и рекрутирует новый состав — и опять поехали… Но так было везде.

НОВЫЕ ЭЛЕКТРОНЫ — это такой сборный оркестрик с Дальнего Востока, был у них какой-то смешной аппарат, а у нас-то — солидная команда! Они приехали к нам в ДК на танцы, и как увидели, на чем мы играем, так в обморок попадали! Мы тоже пришли посмотреть их концерт: понравилось даже, в восторге мы не были, но музыканты они были нормальные — в то время не было плохих музыкантов, а была плохая программа. Ну, и как обычно в те времена — миднайт-сейшн, на котором, видимо, Марат и «перетер» с тем руководителем. И они нашли какие-то точки пересечения.

Монин в Сургуте (ансамбль "СНГ") 1977 год.
Монин в Сургуте (ансамбль «СНГ») 1977 год.

— А как же быть с самолюбием Марата? Он перестал был руководителем?

— Так он руководителем и остался. Леви был как бы менеджером, а Марат числился художественным руководителем, и все полномочия были именно у него… В мае 1977 года мы приехали в Москву и сели на репетиционный период. Жили в гостинице «Россия». Она еще пахла пожаром, и во внутреннем дворике пристраивали аварийные лестницы, ведущие к верхним этажам. Репетировали в концертном зале «Россия», но не на большой сцене — там шел международный кинофестиваль, а в служебных помещениях.

В августе мы сдали программу и в сентябре уехали на работу в Амурскую филармонию. Наша группа теперь называлась МАГИСТРАЛЬ, это название отобрали у Юрия Антонова и дали нам.

Теперь наш состав был таков: Сева, Манкиз, Кирико, я и три вокалистки. Кроме того, там остались и некоторые музыканты из прежнего состава: Сергей Богданов по прозвищу «Доха», универсальный музыкант, игравший и на тромбоне, и на гитаре, и на клавишах, Коля Филюшкин, трубач, добрейшей души человек и саксофонист Женя Боярский.

Кличка у Жени была «Маугли», потому что он по три девочки снимал в день: первая — в одиннадцать, вторая — в час дня, а третья — в три часа. Это было как часы: только Женя провожал последнюю, как духовики тут же начинали раздуваться, играя в шкаф. В гостинице же нельзя шуметь, — поэтому они играли в шкафы. Открывали платяные шкафы, где шмотки висят, и дудели туда, чтобы громко не было. Гитарист, как утром просыпается, садится с гитарой, барабанщик по табуреткам или по фипсам молотит, а все духачи — в шкаф играют. Получалось что-то типа глушилки.

В Благовещенске мы отработали год, а потом Марат, видимо, врубился, что Леви делает на нас деньги, а с ним не делится. Они поругались, и вскоре мы закончили с этим руководителем всяческие отношения.

Что делать дальше? Марат решил идти в ансамбль к Кодряну. Это тоже были музыканты из Молдавии, и мы их всех прекрасно знали, но нам к Кодряну идти не хотелось, так как там были свои дудки, и нашим духовикам сразу бы сказали «до свиданья». Но мы же — одна семья! Тогда Доха начал искать работу.

Как раз мы приехали в Москву то ли из Братска, то ли из Красноярска, и получили огромные по тем временам отпускные: около 900 рублей каждому — таких денег даже на Севере люди не зарабатывали! И это только отпускные, не говоря о том, что и за концерты нам заплатили. Итак, приехали мы в Москву, поселились в гостинице «Киевская», где нас шикарно и ограбили…

Как? Мы забросили все свои шмотки в камеру хранения гостиницы, а сами на недельку разъехались по домам. А когда вернулись, то обнаружили, что пропал Гаиновский «Телекастер», синтезатор «Крумар», который Марат купил себе на отпускные и часть благовещенской зарплаты.

"Магистраль": Сергей "Доха" Богданов, Александр Монин, Марат Кавалерчик, Вера "Веранда" Власова и Гаина
«Магистраль»: Сергей «Доха» Богданов, Александр Монин, Марат Кавалерчик, Вера «Веранда» Власова и Гаина

Явно хотели стырить «Крумар». А почему получилось, что украли еще и гитару? Дело в том, что «Крумар» запакован в огромный чехол, и «Фендер» — это тоже большой чехол. Пришли ловкие ребятки к бабушке в камеру хранения и сказали: «Мы — музыканты, и нам надо взять инструменты, которые мы тут у вас оставили. Мы сейчас в номере порепетируем и все вернем обратно…» Бабушка говорит: «Да берите!» И они взяли самый большой чехол, думая, что там «Крумар», а это оказался «Телекастер». Облом: гитара стоил максимум полторы тысячи рублей. Тоже хорошо, но хотели-то десятку! Вытащили они гитарочку, чехольчик закрыли — и снова к бабушке. «Спасибо, — говорят, — бабулечка, очень вы нас выручили, вот мы вам возвращаем, а теперь надо нам вон ту мандулу взять и на ней тоже позаниматься». Они хапают «Крумар» и… были таковы. В общем, ребята поднялись по тем временам на неплохие бабки. Так никого и не нашли. Легче было купить новый синтезатор взамен украденного.

— И у кого же его можно было купить в СССР?

— В основном у югославов. Зарубежные команды, которые приезжали сюда на гастроли, уезжая, все свои «Маршала», «Фендера» и «Гибсоны» оставляли здесь. Поскольку на таможне они должны были предъявить какой-то комплект аппаратуры, то им давали какие-то «КИНАПовские» колонки, плохонькие гитарки, которые они и увозили с собой. А все «фирму» они сбрасывали в Москве. Курс доллара тогда был смешной: за 60 копеек давали один доллар. Поэтому многие из югославских музыкантов на, вырученные за проданные в Москве инструменты, у себя дома дворцы уже себе понастроили.

Зато пока мы уезжали по домам, Доха прослышал, что в Тамбовской филармонии есть МОЛОДЫЕ ГОЛОСА, руководитель которой — Матвей Аничкин набирает новый состав.

Просто однажды в конце февраля Матвей, возвращаясь после концерта из области в Тамбов, перепутал дорогу. В Тамбов дорога шла прямо, а он поехал на «клеверный» мост, на развязку, и вылетел с моста. Он был уставший после концерта, а тут еще — ночь, снег, зима. Он помнил, что дорога вроде бы должна прямо идти, а тут она вдруг начала уходить вкось. И он не врубился, что поехал-то не туда, и спрыгнул с моста на самой высокой точке этого «клевера». В машине сидели сам Матвей и бас-гитарист Люсик Шапиро. Их спасло то, что они попали в столбик, что стоят вдоль дороги. И они прямо в снег — шмяк! А если бы они носом ударились, был бы взрыв — и куча трупов. А в итоге Мотя всего лишь раздробил пятку, да Люсик разбил нос об гитару, которую держал перед собой.

И вот — Аничкин в гипсе, а команда… Походила-походила — «руководос» приболел, работы нет. И началось постепенное расползание коллектива. Ушли «дудки». За ними потянулись и остальные…

Вот в такой непростой момент к Аничкину и приехал наш Доха. Аничкин его прослушал: «Все ништяк, — говорит, — ты работаешь!» — «Да я-то ништяк, — отвечает Доха. — Но у меня еще и команда есть офигительная! А у тебя, я смотрю, полкоманды разбежалось» — «Какая команда?» — тут же заинтересовался Аничкин. И Доха рассказал Матвею, что на завтра в гостинице «Киевская» в Москве намечен общий сбор команды МАГИСТРАЛЬ. «Поехали! — позвал он Аничкина, — посмотришь на команду, познакомишься с ребятами». Тот вскочил на костыли и — в Москву!

А мы сидим в гостинице, грустим по поводу того, что у нас все стырили, — и гитару, и «Крумар», — как вдруг пошел по коллективу слух, что… Я и сам видел, как в номер к Марату проковылял какой-то человек на костылях. «Кто это?» — спрашиваю. «Да вот Доха кого-то из Тамбова привез…» — отвечают. Марат переговорил с Аничкиным и объявил, что МАГИСТРАЛЬ едет в Тамбов полным составом!

Но не все музыканты ушли из МОЛОДЫХ ГОЛОСОВ. Остались: барабанщик Коля Чунусов, басист Люсьен Шапиро, вокалистка Ирина Грачева и ее муж Владислав — клавишник (погиб в 1978 году во Владивостоке, летая на вертолете). Поэтому мы работали в две барабанные установки — Коля Чунусов и Марик по кличке «Пиндос», в две бас гитары — Кирницкий и Люсик, а Сева Королюк стучал по конгам. Тогда каждая группа обязана была иметь конги. А если у группы не было конгов, то это — не группа. Люди могли прийти на концерт и, не увидев конгов, уйти уже в начале концерта.

— Ты хочешь сказать, что два барабанщика одновременно были на сцене?

— Да! Мы встретились, пообщались — и те пацаны классные, и эти, выгонять кого-то жалко, и мы решили, что никогда не знаешь наперед, как жизнь сложится, а пока поработаем в две установки, тем более, что звучало это мощно, ведь у тех был «Премьер», а у нас — «Тама» и тарелки «Пэйст», то есть все «центровое».

«Коля, ты не помнишь, какая у Марика была фамилия? — обратился Монин к вошедшему в комнату Чунусову, который теперь играл в КРУИЗЕ и тоже приехал на репетицию. — «Нет: Пиндос и Пиндос», — равнодушно ответил Чунусов.

— Духовая секция включала наших трех человек да плюс Аничкин, он тогда еще на трубе играл (кстати, Матвей сменил в МОЛОДЫХ ГОЛОСАХ Валерия Гольденберга, будущего директора групп АРАКС и МАСТЕР) и лишь иногда садился за клавиши, — продолжил рассказ Монин. — Но из тех трех девочек-вокалистов, что у нас были, осталась только Вера, а двое других ушли: Маша в Германию уехала, а Неля занялась торговым бизнесом.

Но все равно у нас была очень сильная вокальная группа: Ирина Грачева, Володя Пустынкин и Боря Доронин уже работали вокалистами в МОЛОДЫХ ГОЛОСАХ, а туда пришли я и Вера «Веранда». Врубись, какая команда была! И мы так чесали, что будь здоров! Программу сделали такую, что народ на уши вставал!

— Что играли-то?

— Песни советских композиторов да пару песен иностранных авторов… — ответил за Монина Чунусов.

— Не важно что, а важно как! — сказал Монин.

— Мы играли то же самое, что и все ВИА… — продолжил Чунусов.

— Только играли по-настоящему! — договорил Монин. — С дудками, как у Chicago или Blood, Sweat & Tears, поскольку наши духовики тащились на этом и, естественно, вносили свою струю. У нас была даже своя джаз-роковая композиция, которая называлась «Время, вперед!».

Первый наш концерт состоялся в кинотеатре «Киргизия» в Новогиреево. Его только-только построили, там еще краской пахло. А база у нас была в АЗЛК, который еще достраивали.

Сергей Сарычев
Сергей Сарычев

А в сентябре 1978 года мы поехали на фестиваль «Сочи-78», где, не дав никому взятки, заняли 3 место! Первое место получила ЛЕЙСЯ, ПЕСНЯ, второе — какая-то ФАНТАЗИЯ, а третье — мы.

В качестве награды за ту победу мы и получили возможность записать пару песен на фирме «Мелодия» — «Дедушка играет на гитаре» и «В разгаре лета». Как раз вот эти две песни!

А уж в Тамбове как мы всех удивили! Никто такого успеха от нас не ожидал, и мы стали очень авторитетной группой. Но после Сочи в «Голосах» начались перетрубации: Марат с Матвеем не нашли общего языка, и Марат ушел. Вернее, сначала-то все было нормально, мы катались по Крыму, веселились, но, в конце концов, Марат послал Аничкина куда подальше: не смогли два медведя ужиться в одной берлоге.

Уходя, Марат был на сто процентов уверен, что стоит ему только пальчиком поманить, и ребята, как мышки, побегут за ним. Поэтому он пришел к нам и объявил: «Значит так, ребята, мы все уходим. Я нашел одно место, там все ништяк…» — «Куда?» — спрашиваем мы. «Это неважно, — отвечает Марат. — Сейчас как раз ведутся переговоры…» — «Минуточку! — говорим мы. — Зачем уходить-то? Там что, выгоднее работа?» Нам не хотелось уезжать из Тамбова, где нас все устраивало. Тем более что до этого мы работали то на Севере, то на Дальнем Востоке, а тут — центр России…

— И Москва рядом… — добавляет существенную деталь Чунусов.

— И в итоге мы все остались в Тамбове, а Марат гордо удалился, забрав с собой барабанщика Марика, которого, год спустя, забрили в армию…

А нам после успеха в Сочи стало западло просто песенки играть — и мы начали репетировать рок-оперу «Звездный скиталец», либретто которой написал Боря Доронин. Это была фантастическая история, рассказывающая о войне добра и зла, по сюжету мы путешествовали по разным планетам, встречали какие-то миры, с некоторыми из которых возникали конфликты, но, в конце концов, все заканчивалось ништяк — пафос, мир, дружба, сардельки, сосиски.

Специально к «Звездному скитальцу» были пошиты костюмы, сделаны декорации, на первый план был повешен занавес из тюля, который поднимался вверх, а потом опускался к барабанной установке. Получалось, будто облака. По тюлю скользили цветовые пятна прожекторов, дыма тогда еще не было, и тюль заменял дым — было очень красиво.

Когда мы ставили «Звездного скитальца», я приехал в Волгоград к отцу, который командовал там летным училищем, рассказал ему о наших планах, он страшно затащился и надавал мне кучу десантных парашютов — эдакие оранжевые медузы, которые мы подвешивали определенным образом, и они, специально подсвеченные, летали у нас, как кометы!

Я пел, стоя на подиуме, сделанном из ящиков, в которых мы возили аппаратуру. Меня дважды било током, когда я, держа в руках микрофон, хватался за металлический ящик, но это только придавало драйва.

Сергей Сарычев
Сергей Сарычев

В 1979 году мы нашли Сергея Сарычева. Он родом из города Волжский, и работал он тогда в какой-то волгоградской команде. Мы с ним познакомились во время тура по Краснодару. Он попросил его подвезти, в автобусе мы разговорились, и оказалось, что он клавишник, а Аничкин как раз искал второго клавишника, потому что и программа усложнилась, и самому ему не хотелось много играть. Сарычев сказал, что у него есть самопальный синтезатор, который он купил у кого-то за две тысячи рублей. Мы стали играть совсем другую музыку — настоящий арт-рок, который был очень моден в то время. У нас тогда было уже шесть синтезаторов: Аничкин играл на «Роланд пиано», «Мини-муге» и «Ямахе», а перед Сарычевым высилась гора из двух «Крумаров» и еще какой-то «Ямахи».

— Но в полифоническом синтезаторе типа «Крумара» было слишком много ручек, и на каждую — своя синусоида. Поэтому во время концерта Сарычеву приходилось встраивать огромное количество параметров. Там же на миллиметр ручку выставил не так — и уже другой звук! Мы не раз наблюдали, как, приближаясь к своему сольному куску, Сарычев начинал накручивать ручки — и… не успевал! Мы уже проскочили тот кусок, а он ругается и бегает вокруг своих электронных клавиш: «Эх, опять не успел!» — хохочет Чунусов.

— Когда мы сделали «Звездного скитальца», то духовики все посваливали, — продолжает Монин, — потому что это была навороченная синтезаторная музыка, «дудкам» там нечего было делать. Ребята увидели общие тенденции, почувствовали, что уже нарастает чисто гитарная музыка, и начали уходить.

В первом отделении мы исполняли «Звездного Скитальца», во втором — попурри по истории страны, где мы пели революционные, предвоенные и военные песни (открывалась программа песней «Ударила точно «Аврора»), а завершало все попурри из дискотечных хитов. Так мы отработали 1979 и 1980 годы.

Но «Звездный скиталец» почему-то очень напрягал всех этих третьих секретарей обкомов и горкомов КПСС, которые занимались идеологией. И если они позже и до «Волчка» добадывались, то уж к «Звездному скитальцу» еще легче можно было дободаться. Их раздражало то, что в либретто была какая-то Красная планета войны — Планета зла…

— И, в конце концов, за эту «Планету зла» нам дали по жопе и посадили на репетиционный период, — подтвердил Чунусов. — Но должен сказать, что…

— …что это было дело привычное! — рассмеялся Монин. — И вот тогда мы пришли к Аничкину с предложением играть гитарную музыку, но для Матвея существовала только вокально-инструментальная музыка и больше никакой. Тогда мы поставили ему ультиматум. «Хорошо, — сказал Аничкин, — пробуйте, люди, но только в составе группы». Мы написали пять песен — «Волчок», «Виза для круиза», «Кошмарный сон» и т.д., — которые исполняли в конце программы.

Первое представление этих песен состоялось в Новороссийске на летней площадке. Она вмещала человек семьсот, и на наш первый концерт, начинавшийся в 19.00, пришло человек четыреста. Зато на концерт в 21.00 собралось три тысячи человек! Смели часть забора, у теток-билетерш разорвали куртки, так что титьки видны стали! Короче говоря, на этом концерте Аничкин окончательно сломался. Он увидел, что самая большая отвязка наступает именно на нашем выступлении.

В итоге нас осталось только пять человек: я, Гаина, Кирницкий, Королюк и Сарычев, — а всем остальным ребятам сказали «до свиданья» (Чунусов еще до этого пошел играть в АРАКС).

И дальше начинается история КРУИЗА, первое сольное выступление которого состоялось в Харькове в сентябре 1981 года…

Для Специального Радио. Май 2005

Вы должны войти на сайт чтобы комментировать.