rus eng fr pl lv dk de

Search for:
 

Метка: Юрий Парфенов

ВОВА МИЛЛЕР И ДРУГИЕ НА ПОЛИГОНЕ РОССИЙСКОГО НОВОГО ДЖАЗА или ЦЕНТРОБЕЖНО-ЦЕНТРОСТРЕМИТЕЛЬНЫЕ ПРИКЛЮЧЕНИЯ ОРКЕСТРА КОМПОЗИТОРОВ

Принц в белом за белым роялем — Придите и возглавьте! Придите и прославьте! — Оркестр Композиторов как зеркало российского импрова — Новая русско-тевтонская весёлость — Мы вышли на Пикадилли — Севаоборот удружил – Uncool ещё Uncool в Альпах — Конец прекрасной эпохи…

САЙНХО

Писать о Саинхо хочется/следует (получается?) скорее в понятиях «Веселой науки» Евгения Головина или иных миров Юрия Мамлеева, а не в терминах музыковедения, не констатируя в очередной раз, как западные обозреватели, уникальность ее голоса. Почему? — Да потому, что она не вписывается в традиционные деления/размежевания/классификации музыкальных жанров и стилей, представляет собой большое явление – принципиально во многом ИНОЕ по отношению к устоявшимся схемам и рамкам. Потому что для нее важны – прежде всего – не прием, не форма. А что? То, что вызывает наибольшее недоумение: странное схождение несопоставимого.

КАК НАШЕ СОЛО ОТЗОВЕТСЯ? ЭССЕ О НОВОМ ДЖАЗЕ. ЧАСТЬ 1

Те эксперименты, которые ставились в доперестроечных мастерских, и то, что сейчас принято считать московским авангардом, трудно даже сравнить. Музыка переходной поры была совершенно особенной, основывалась на спонтанном синкретизме, а сегодня авангард, все-таки, уже разложен весь по полочкам: вот это шоу, вот это этническое заигрывание с просвещенным обывателем, а это попытка прибиться куда-то к академическим музыкантам, ну а это мультимедийное искусство и соответствующие гонорары за музыку к театральным постановкам и фильмам – все это понятно. А то искусство было настоящим прорывом, потому что оно представляло собой поиск вслепую, оно создавалось «ни для чего, и ни для кого», оно было бескорыстным, – это была программа, создателей которой интересовала сама среда: немножко ошарашивающий, не совсем понятный, но страшно привлекательный мир свободного искусства и ничем не ограниченного творчества.

ВЕЛИЧАЙШИЕ МУЗЫКАНТЫ МИРА. ВЛАДИСЛАВ МАКАРОВ. ЧАСТЬ 2

Это суховатая музыка, в которой присутствуют резкие переходы, скачки и откровенные расколы. Смычок Владислава Макарова совершает по-настоящему судорожные движения, он врезается в пронзительные звуки саксофона Летова. Ударные Юденича при этом не определяют ритм музыкальных фраз, а скорее, в сумасшедшем порядке расставляют в них знаки препинания. Прислушайтесь к сменяющим друг друга каскадам виолончели, чей звук перекрывается оглушающим голосом альта, а чуть дальше слышится лихорадочная трель сопрано, неуклюже вступающая в общий хор, за ней — снова звуки кларнета, которые почему-то раздваиваются…

ВЕЛИЧАЙШИЕ МУЗЫКАНТЫ МИРА. СЕРГЕЙ ЛЕТОВ. ЧАСТЬ 2

Одно из самых постоянных сотрудничеств Летова — это, несомненно, сотрудничество с трубачом Юрием Парфёновым, участником группы Три-О: диск Secret Doctrine содержит некоторые из их дуэтов, записанных в 1992, 1993, 1995 и 1999. Это сборник абстрактной музыки, творческой, с большим количеством элементов разговора и вкраплениями бас-кларнета, который вновь дает нам возможность изумиться глубине творений обоих музыкантов, в частности, при прослушивании волнующей Procession, и, еще раз убедиться в том, что Летов — поистине замечательный флейтист.

МИР ГЛАЗАМИ ДЖАЗОВОГО МУЗЫКАНТА. ЧАСТЬ 2: РОССИЯ. ВЗГЛЯД ИЗ НЕЕВРОПЫ

Люди Запада значительно более односложны, одномерны, предсказуемы, близки к механизмам, значительно менее индивидуальны, разнообразны, чем русские, «русские» — в широком смысле слова, а не как графа в советском паспорте. Западные люди легковерны по отношению к пропаганде, легко усваивают то, чем пичкают их СМИ – Министерства Правды. В то же время вследствие своей практичности, экономности, — в том числе и в области мышления, эмоций, интересов, — они очень ограниченны в знаниях, во всем, что выходит за рамки непосредственных утилитарных потребностей. То есть, они хотят знать лишь то, что положено им знать и… не более того.

СОН О СЕРГЕЕ КУРЕХИНЕ. ИНТЕРФЕЙС ХОДЖИ НАСРЕДДИНА. ЕЩЕ РАЗ ОБ ЭМИГРАЦИИ И ИММИГРАЦИИ. ОТРИЦАНИЕ ОТРИЦАНИЯ

Ну и нельзя не сослаться в этой связи на литовского композитора и перформера на живой электронике Ричардаса Норвилу. Ричард достаточно долго жил в Берне, Швейцария (изучал психоанализ), но предпочитает все же работать в Москве и вообще в России, не забывая навещать Восточную, Центральную и Западную Европу с концертами. Сейчас Ричардас Норвила — один из наиболее востребованных композиторов в российском театре. Спектакли с его музыкой идут от театров Новосибирска, Саратова и Пензы вплоть до МХАТа им А. П. Чехова (нашумевший спектакль «Терроризм»). Ричард сотрудничает с московским электронщиком Алексеем Борисовым («Ночной Проспект»), не отказываясь ни от поездок в Красноярск, Омск, Томск, ни от выступлений в Австрии, где у него недавно вышел очередной компакт-диск.

ПОМИНАЛЬНЫЕ ЗАМЕТКИ О ВЛАДИМИРЕ ПЕТРОВИЧЕ РЕЗИЦКОМ (1944-2001), ПОДЛИННОЙ ЛЕГЕНДЕ РОССИЙСКОГО ДЖАЗА

Когда на следующий день после инцидента Владимир Резицкий был вызван на ковер в Обком КПСС, власти предержащие поинтересовались у него подтекстом перформанса: «Человек на сцене застрял в красном рояле, просит его спасти, его оттуда за ноги тянут потянут, а вытянуть не могут! Что вы себе позволяете?! Думаете мы не понимаем, на что они намекают?!» На что Владимир Петрович не стал оправдываться, пожал плечами и многозначительно прокомментировал: «Москва… Перестройка…»

О ВОСПРИЯТИИ ЗАПАДОМ ПОСТСОВЕТСКОГО ДЖАЗА И РОССИЙСКОЙ ЭЛЕКТРОННОЙ МУЗЫКИ

Процесс интеграции российских музыкантов в мировое музсообщество пока продолжается. Конечно, за границей русских все еще опасаются. Имеет место определенная инерция и нежелание конкурировать на равных. С другой стороны, отечественным музыкантам, занимающимся современной музыкой, наверное, не стоит замыкаться на своей самости и вариться в собственном соку. Гораздо интереснее вступать во взаимодействие на разных уровнях с коллегами из-за рубежа, пытаться находить с ними общий язык, укрепляя тем самым международный авторитет русской музыкальной сцены.