rus eng fr pl lv dk de

Search for:
 

ОТРЫВКИ ИЗ ОДНОЙ НЕИЗДАННОЙ ЗАПИСИ. ЧАСТЬ 2. Виктор Цой, Жанна Агузарова, Александр Башлачёв, Алексей Хвостенко, Егор Летов, Янка Дягилева, Андрей Панов


***

Про Виктора Цоя

В начале 1985-го года у нас дома был концерт Майка с Цоем. Я родился 30 декабря, и разрешение на концерт было подарком от мамы и бабушки на день рождения. Мама ушла и оставила нам квартиру в полное распоряжение. А перед этим, в конце 84го, Майка с Цоем «приняли» за «незаконный промысел» именно на квартирнике. В Киеве. Слава Богу, установленная сумма была небольшая, и ребята отделались штрафом. Поэтому деньги мы отдавали им в запертой ванной комнате. Чтобы этой «сцены» никто не видел.

Олег

Они были в Москве ещё несколько дней и возникла идея сделать на следующий день ещё один квартирник у Шурки Несмелова на Варшавке. На бортике ванны сидели Майк и Витя. Мой друг, Гришка Листвойб, Илюха Смирнов и я стояли напротив. «Есть возможность завтра ещё устроить концерт, но пятьдесят рублей, как сегодня, завтра уже не соберем. Давайте сорок!». Витя говорит: «Ну, ладно, ну давайте». А Майк нахмурился и сказал: «Нет, все-таки мы-артисты!» Почему-то этот довод показался нам очень веским — и мы согласно закивали головами.

А на следующий день Витя заходит в квартиру и говорит Несмелову:

— Здорово, химия, как дела?
— Да, ничего. Дом стоит, свет горит.
— Да, это почти что слова из песни! — воскликнул Цой.

И все засмеялись.

А через какое-то время появилась песня «Печаль»:

Дом стоит, свет горит. Из окна видна даль.
Так откуда взялась печаль?

Шурка Несмелов был очень доволен.

***

Про Жанну Агузарову

Агузарова в 80е

В 1985-м году, когда я был аспирантом Карповского института, Аня Герасимова, она же Умка, ещё песен не пела, но хотела устроить так называемое «Обэриутское шоу».

Потом она стала кандидатом наук по Обэриутам. «Обэриутское шоу» устроили в конференц-зале Карповского института. Аня там читала стихи Обэриутов, Тимур Новиков, Сергей Бугаев («Африка») и Гарик Асса исполняли балет трех неразлучников, а Агузарова это озвучивала, сидя рядом со мной с микрофоном и листочками с текстом Хармса. Сидит и вдруг говорит мне, не отводя микрофон ото рта: «Скажи, чтобы включили свет, не видно ни х..я!» Я что-то злобно зашипел ей в ответ. Мне её дурость могла очень дорого обойтись.

А больше я про неё ничего внятного и не помню.

***

Про Александра Башлачёва

В конце 87го года мы устроили концерт «Среднерусской Возвышенности» в общежитии ВГИКа. Тогда это было ещё очень стрёмно. В феврале 88го сбор денег со зрителей узаконили, а декабре 87го это ещё был незаконный промысел. Мы с ребятами билетов никаких не делали, все договорились со своими друзьями, что каждый приводит сколько-то народу и отдаем деньги такому-то человеку и всё будет хорошо. В результате каждый привел вдвое меньше, чем обещал. Но мне надо было выполнять перед Свеном и музыкантами свои обязательства, и я влетел на 170 рублей, а это кошмарная сумма по тем временам была, полторы моих зарплаты.

Башлачев на квартирнике

Как научный работник, я взял листочек и составил табличку: человек, что он обещал и кого привел, в результате – скорбный итог, минус 170 рублей. Показал эту таблицу участникам коалиции, все смущённо кивают, и только мой дружок Егор Егоров, посмотрев на это внимательно несколько секунд, сказал: «Я всё понимаю, но денег, к сожалению, нет. Но у меня квартира скоро освободится и можно будет устроить квартирничек через несколько дней и как-то восстановиться».

Башлачев с Майком и Кинчевым 80е

На наше счастье Саша Башлачёв оказался в Москве. Я до него дозвонился и говорю: «Саш, давай устроим квартирник». В 86-м и 87м годах он мало выступал, а это было начало 88го. Он согласился, но сказал: «Ну, давай, только пусть не двадцать пять будет, как раньше, а сорок». Собственно, я и собирался ему предложить сорок, потому что за то время, что мы с ним практически не виделись, инфляция уже ушла далеко вперёд. Но я ему почему-то изложил всю историю о том, как мы влетели с концертом «Среднерусской Возвышенности». Он вздохнул и ответил: «Если бы мне не нужны были деньги, я бы петь не стал, потому что петь мне сейчас совсем не хочется».

Акустика Башлачева

Устроили мы это мероприятие. Башлачёв пришёл с Настей Рахлиной, которая тогда уже была довольно сильно беременной. А мы же всегда пили во время концертов. Саша перед своими концертами пил редко. Но я ему предложил. На всякий случай. А он ответил: «Сейчас — нет, ты мне сохрани где-нибудь на потом». В кругу друзей щелкать лицом не приходится, и всё, что оставишь, будет выпито, поэтому я спрятал одну бутылку где-то на кухне у Егора среди банок. Саша приходит после концерта и спрашивает: «Ну, как, осталось что-нибудь?». Мы с ним выпили, я отдал эти сорок рублей и он спрашивает: «Ну тебе-то удалось что-нибудь отбить?», «Всё нормально, что-то отбили».

Лик Башлачева

Недели через две мы устроили концерт в ИНЭОСе (Институт Элементов Органических Соединений). Сначала мы пришли в 129ю комнату. Саша был с Настей и её подругой Светой. Насте, понятно, выпивать было нельзя, и Саша отказался тоже. Мы стали пить со Светой из каких-то химических мензурок. Саша смотрел-смотрел — и вдруг говорит: «Ну, давай, я тоже». Наливаю ему в мензурку, а он спрашивает:

Саш Баш с гитарой

— А это не цианистый калий случайно?
— Нет!
— И пью я цианистый калий и ем я цианистый кал… Ты не обиделся?
— Нет. А на что тут обижаться?

САША

Мы с моим дружком, Мишей Симоновым, хотели, наконец, записать Башлачёва нормально, «по-взрослому». У Миши была какая-то возможность с аппаратурой, но надо было подождать две недели. Я говорю: «Саш, давай через две недели попробуем тебя записать по-хорошему, а то мы всё пишем какие-то квартирники». А он мне отвечает: «Нет. В течение трех дней». Я объясняю ему, что не получится, нам нужен аппарат, который будет через две недели. А он твердо отвечает: «Прости. Но только три дня». Зная его как человека, который зря говорить не будет, я совершенно не обиделся. Но про себя подумал: «Ну ладно, разберемся потом». А через три дня он покинул Москву и больше туда не вернулся. Это был февраль 88-го. У него было всё чётко решено.

***

Про Алексея Хвостенко

С Лешей у нас были очень хорошие отношения. Когда он в 95м приехал в Москву, Хвостенко для меня был полубог. Ко мне когда-то попала запись альбома «Прощание со степью». Запись была на катушке. Думаю, что это был 81-й или 82-й год. То есть практически сразу после появления на свет этого диска. Мой дружок Сергей Есин, который мне её дал, предупредил, что там есть одна стрёмная песня — «Олимпийское проклятие» («Ну а вы, огнем горите, пропадайте пропадом в красном тереме своем»). Когда он мне дал эту запись, на катушке была написана только фамилия «Хвостенко», не было даже названия альбома. И нам так понравилась эта запись! Вроде бы, никакая не рок-музыка, но… здорово! Когда мы собирались нашей компанией химиков, мы слушали и нам всем очень нравилось.

Алексей Хвостенко

И вот, тринадцать лет спустя, в Москву приехал великий Хвостенко. Мой друг Оля Барабошкина мне говорит: «Да ты не стесняйся! Пойди, познакомься, выпей с ним, издай что-нибудь, квартирничек организуй!» Хвостенко останавливался у Алисы, своей первой жены, с которой мы сейчас дружим прекрасно. Я пришел туда. А Алиса жила тогда в моем родном доме, Ленинградский проспект, 24, на углу Ленинградского проспекта и улицы Правды. Только я родился и жил в девятой квартире, а они проживали в 54-й. В квартире шарились Леша Хвостенко и Толик Герасимов. Хвост спрашивает: «Олег, а какие напитки вы пьёте в это время суток? Мы, вот, кремлевскую водку пьем». Я выпил с ними с удовольствием. Так и познакомились.

Леша Хвостенко портрет

Тогда же, в 95-м мы устроили ему квартирник в Москве. Надо сказать, что я тогда «Аукцыон» совершенно не воспринимал, они для меня были «мальчики». И именно благодаря Хвосту я потом «прозрел». А тогда он сказал: «Со мной придут ребята, группа «Аукцыон». И привел на квартирник. Лёню Федорова, Диму Матковского, Колю Рубанова и Толика Герасимова. Так что Хвосту отдельный поклон за то, что потом я стал понимать, кто такой Лёня Фёдоров, какой это великий человек.

Хвостенко и Федоров

В последний раз Хвост приехал в Россию благодаря Андрею Тропилло. Андрей-дорогой-любимый-Владимирович — ярчайшая личность. Но человек он местами совершенно безответственный. Думаю, что Хвосту здесь было гораздо лучше, чем там, в Париже. Но. Сделали два концерта в Питере — и выяснилось, что дальше ничего нет, тишина. Потому что, на самом деле, это всё очень сложно. Он приехал в Москву, а здесь тоже тишина. Мы встретились в клубе «Билингва», и он мне говорит: «Ну, а в Москве ты главный по этой части.». Я чуть со стула не упал! Если бы мне лет за двадцать с лишним до этого сказали, что в моей жизни будет такая смешная сцена, я бы не поверил. Но, к сожалению, концертный менеджер из меня, мягко говоря, не очень хороший…

***

Про Егора Летова и Янку Дягилеву

С Серегой Летовым мы знакомы очень давно. Году в 86-м он мне как-то говорит: «У меня есть младший брат в Омске, он тоже песни пишет, давай ему какой-нибудь квартирничек устроим!». Серега — глубоко уважаемый человек, и я ответил: «Давай, конечно!». Приезжает Летов-младший с какой-то гоп-компанией и говорит брату: «Сережа, мы у тебя впишемся!». А у Сережи дома его первая беременная жена, и он говорит: «Игорь, я тебя вписать могу, но всю твою компанию – не могу». В результате Игорь обиделся и уехал, ничего не состоялось, не было никаких квартирничков. Появился на горизонте Егор только в начале 88го года. Они приехали в Москву с Янкой и прочими ребятами.

Егор Летов портрет в 80е

Первый раз я их увидел, когда Берт (Олег Тарасов) устроил концерт в МАМИ, рядом с нашим теперешним складом («Отделения ВЫХОД»). Там была аудитория, куда пришло человек тридцать народа. Ребята честно выступали. Егор яростно рубился, а Янка смотрела в зал, и мы с ней несколько раз глазами встречались. Потом мы им устроили квартирник на Красногвардейской, где были и Егор, и Янка. Запись Егора у меня потом кто-то украл, а запись Янки осталась, и мы через несколько лет её издали под названием «Красногвардейская». После концерта мы выпивали -закусывали, и всё было прекрасно. Потом вдруг «бац!», разведенный только что спирт, который охлаждался в бутылке под холодной водой, загадочно исчез – кто-то эту бутылку умыкнул.

Людей было мало, и я подумал: «Наверное, это Дима Даун…» Был там такой смешной невменяемый человек. Потом был концерт «Гражданской Обороны», Янки и Коли Рок-н-Ролла в ДК МЭИ — и там зашел разговор об этой бутылке и моем подозрении на Диму Дауна. И Янка сказала: «Нет, Олег, это сделал Пятак!» (Андрей Соловьев, их тогдашний менеджер). Мы потом до квартиры доехали — и вдруг он это вынимает!». Хрен бы с ним, с Пятаком. А тем более, со спиртом. А Янку мне очень жалко. Она была очень добрым и ранимым человеком. А жила в далеко не самой доброжелательной и тёплой среде.

Егор с котиками и гитарой

С Егором мы тогда общались прекрасно, всегда вспоминаю разговор с ним про Жарикова. «Жариков такой человек… Он может пять раз высказаться на одну и ту же тему, сказать абсолютно разные вещи, и ничто из этого не будет правдой». У нас были тёплые отношения до 93-го года, когда Егор связался с мудаками и стал говорить, что «нам ближе всех баркашовцы и «Красные бригады». Я тогда написал текст «Разговоры с призраками», довел эту бумагу до Егора — и мы общаться перестали. Потом он, конечно, с этого дела соскочил, но наше общение было кратким. Почему-то думаю, что, если бы мы снова встретились с ним уже ближе к альбому «Зачем снятся сны», всё опять было бы прекрасно. И мне кажется, что Наташа Чумакова, его жена, с которой мы сейчас очень даже дружим, тоже так думает.

Егор мог и пошутить, но чувство самоиронии у него отсутствовало. Я считаю, что это сибирское отсутствие чувства самоиронии повлияло на судьбы Башлачёва, Янки… Это прекрасные, честные люди, но они слишком серьезно относятся ко всему, что происходит, и, в первую очередь, к самим себе.

***

Про Свина (Андрея Панова)

В девяносто каком-то году был концерт Свина в ДК МАИ. Причем на самом концерте я не был. Я пришел артиста оттуда забирать. На следующий день у нас была назначена запись, поэтому надо было Свина сопровождать, чтобы не потерялся. Мы с ним идем, и за нами увязалось два человека: парень и девчонка Оля в белом пиджаке. И парень этот нам говорит: «Ребята, у меня есть такая трава!». Я ему: «Слушай, чувак, мы – честные пьяницы и не более!». И Свинья подтверждает: «Да, да!». А тот не унимается: «Ну, вы не понимаете! Попробуйте!» Мы сели с Андрюхой на трамвай и поехали на Динамо, где я тогда жил. А он жил у меня.

Свин и Саша Липницкий

Едем мы в трамвае, и я все пытаюсь отвязаться от этой не связанной между собой пары. В результате, когда доехали до Динамо, я всё-таки от них с трудом отвязался. Избавился и от этого чувака, и от Оли в белом пиджаке, которая всё лезла к нашему парню целоваться. Ему это вполне было приятно, и он был совершенно не против того, чтобы Оля увезла его с собой. Но у нас на завтра была запись. Хрен знает, сколько долларов в час! Так что я Андрюху у этой Оли всё-таки отбил.

Свин в молодости

Мы всё записали, проходит несколько дней, прихожу я на Горбушку, и вижу: этот чувак, который всё пытался нас травой угостить, торгует у бюста Ленина кассетами. В результате мы с ним двадцать с лишним лет дружим. Это был Вован Терех. А травы той так никто и не попробовал. А, может, её и вовсе не было… Потом уже Вован говорит мне: «Я вот хочу записать альбом. А можно попросить Свина, чтобы он мне подпел?» Свин говорит: «Проорать в две глотки? Я с удовольствием! Давай.». А это уже было, как раз, лето 98-го года. И тут парень внезапно помер. У Вована была конкретная истерика: «Как же ты его не уберёг?» «Отъ..бись, дорогой товарищ… И без тебя тошно…».

Андрей Свинья Панов 80е

Когда мы записывали альбом «Автоматических Удовлетворителей» «Праздник непослушания» в начале 98го года, сделано всё было правильно. Свин прекрасно пел, сыграно было очень хорошо и записано прекрасно. Но сводили мы под руководством Васи Серова, гитариста «фАУ», поэтому на CD местами гитарный скрежет забивал всё остальное. Когда наступил виниловый ренессанс у меня возникла маниакальная идея издать этот альбом на виниле, причем сделать в формате ААА (полностью аналоговый продукт). Идея оказалась неисполнимой, потому что сейчас при производстве матрицы для винила звук с аналоговой катушки все равно переводится в цифру. Но, тем не менее, на винил влезает намного больше информации, поэтому при соответствующей подготовке он действительно может звучать лучше CD.

Панов Андрей 80е

Поэтому летом 2014го года мы за большие деньги пересвели запись с сохранившейся многоканальной плёнки. Основную работу выполнял Алик Клишин, который в 98-м году работал в студии «MMS» и записывал Свина. Так что ему не надо было объяснять, что это за музыка и что это за артист. Я считаю, что этот немецкий винил звучит идеально, и авантюра, которая далась нам большой кровью, получилась. Она никогда не окупится, но винил «фАУ» — «Праздник непослушания или последний день Помпея» реально существует, и он звучит именно так, как нам хотелось. И все желающие могут послушать и понять, что «Автоматические Удовлетворители» были великой группой.

<<< ЧАСТЬ 1

ЧАСТЬ 3 >>>


ДЛЯ SPECIALRADIO.RU

Материал подготовил Игорь Шапошников

февраль-март 2017

Вы должны войти на сайт чтобы комментировать.